Одна к печали [litres][One for Sorrow]

Внезапно музыка и раскаты грома стихают. И мы все как один поворачиваемся к постаменту, установленному перед двойными дверями. Араминта и Ксандер стоят там, оба выглядят совершенно великолепно. Араминта одета в платье с золотыми блестками, которое смотрелось бы уместно и на церемонии вручения «Оскара», а Ксандер выглядит стильно в причудливом, узорчатом пурпурно-золотом смокинге. Его обычно торчащие во все стороны волосы теперь гладко зачесаны назад и блестят.

– Добро пожаловать, сокурсники, учителя и сотрудники Иллюмен Холла, на ежегодную вечеринку в честь Самайна! Самайн – торжественная традиция, и мы отдаем дань уважения лорду Брейтбону, чей интерес к языческим и друидским ритуалам вдохновил его на самую первую вечеринку в честь Самайна. Хотя, в соответствии с правилами Иллюмен Холла, мы отошли от всех своих религиозных корней, это не значит, что мы не можем воспользоваться моментом, чтобы отпраздновать смену сезонов, щедрость урожая и богатые краски природы.

– Вау, а она может быть еще более напыщенной, если постарается? – шепчет мне Айви, и я хихикаю.

– И теперь, когда все собрались… – начинает Ксандер, но за его спиной слышится какой-то треск, и он запинается на полуслове, явно не умея говорить столь уверенно и гладко, как Араминта.

Минти растерянно оглядывается. Факелы вокруг зловеще мерцают, и раздается еще один раскат грома. Некоторые студенты вскрикивают. На сцене происходит какое-то движение, и темная фигура резко вклинивается между старостой мальчиков и старостой девочек. Фигура раскидывает руки, одетые в гигантские крылья с огромными маслянисто блестящими черными перьями, отливающими фиолетовым, зеленым и синим. Лицо человека спрятано под гротескной маской с длинным изогнутым клювом, больше похожей на маску венецианского чумного доктора, чем на голову птицы. Он распахивает клюв, издавая страшный вопль, а затем прыгает вниз, в толпу. Так же быстро, как и появилась, фигура исчезает.