Из истории русского коннозаводства
- Автор: Витт Владимир Оскарович
- Год: 1952
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство сельскохозяйтсвенной литературы
- Жанр: Зоология
Электронная книга - «Из истории русского коннозаводства». Краткое содержание книги:
1. Вороная б. кл., р. 1819 г., от Комюс (Comus), мать от Шоттль (Shuttle).
2. Гнедая б. кл., р. 1821 г. (?), от Фило да Пута и Агаты от Орвилля.
3. Рыжая Аурора, р. 1819 г., от Леопольда, м. Ланкашайр Уитч, от Мр. Тизл.
4. Вороная Пэгги Рамзай, р. 1819 г., от Ю. Гоханна, м. Маргарет от Сер. Питера.
5. Гнедая Банкер, р. 1822 г., от Банкера (с. Смоленско) и?
6. Рыжая Моншайн, р. 1817 г., от Сильвергильса и Клио, д. Камиллюса.
«Из песни слова не выкинешь», главу приходится заключать рассказом о грустном конце чистокровного отделения Хреновского завода.
Отсутствие постоянных первоклассных производителей в чистокровном отделении Шишкин пытался возместить посылкой кобыл в Москву на случку со знаменитыми выводными жеребцами Жаксона — Трофониусом, Бурбоном, Леопольдом и другими. Эта рассылка маток на случку, а также и обычный российский путь приобретения лошадей у англичан-конеторговцев, в том числе покупка жеребцов, зачастую стоявших несколько лет в Москве на случном пункте, оказались причиной многих бедствий для завода в целом и, в частности, причиной гибели и ликвидации чистокровного английского отделения. Либо с одной из партий купленных у Жаксона жеребцов и кобыл, либо через кобыл, покрытых жаксоновскими жеребцами, занесен был в Хреновской завод подседал, с этих пор в продолжение нескольких десятилетий бывший настоящим бичом Хренового. В первую очередь пораженным им оказалось английское чистокровное отделение, откуда подседал перекинулся на другие верховые отделения, а впоследствии захватил и рысистое.
Первая сильная вспышка подседала в Хреновом была в 1819–1820 годах, когда завод потерял более 200 лошадей, и подседал все же не был ликвидирован, а лишь притушен. Следующая вспышка болезни была в 1831–1834 годах, уже во время управления И. П. Седина, в годы бескормицы и беспорядка. На этот раз завод понес огромные потери выхолощенными, павшими и уничтоженными лошадьми, последних было более 300 голов.
Завязанный гордиев узел ветеринарно-санитарного неблагополучия и фуражно-хозяйственных затруднений был рассечен кратким распоряжением А. А. Орловой: «Сократить маточный состав Хреновского завода наполовину», чем И. П. Седин и воспользовался.
Он распродал всех жеребцов, маток и молодняк наиболее пораженного подседалом чистокровного отделения, так что к моменту издания I тома «Заводской книги кровных и скакавших лошадей в России» в 1836 году в чистокровный отдел книги по Хреновскому заводу, за исключением нескольких жеребцов, как оставивших свой след в верховой породе, вносить было уже нечего.
Заключительная глава истории чистокровного отделения Хреновского завода — поразительный пример того, как в самый короткий промежуток времени рушились в прошлом, казалось бы, прочные, десятилетиями возводимые конские заводы. Достаточно было какого-нибудь десятилетия 1824–1834 годов, чтобы от грандиозного завода чистокровных лошадей, с составом свыше 100 маток (122 кобылы в 1824 году), осталось в буквальном смысле слова одно только воспоминание. Воспоминанием этим была в 1845 году рыжая кобыла Милана, рожденная в 1827 году от Сутсеера и вороной кобылы от Комюса, единственная чистокровная матка в составе Хреновского завода при передаче его в ведение государства.
ОРЛОВСКИЙ РЫСАК, ЕГО СОЗДАНИЕ И ДАЛЬНЕЙШАЯ РАБОТА С ПОРОДОЙ В ХРЕНОВСКОМ ЗАВОДЕ
Глава I
ПРЕДИСТОРИЯ РЫСИСТОЙ ПОРОДЫ. УПРЯЖНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ХРЕНОВСКОГО ЗАВОДА ДО БАРСА 1
В эпоху, когда А. Г. Орлов приступил к созданию отечественной рысистой породы, в России упряжных пород лошадей не существовало, а нужда в них была чрезвычайная. Все передвижения на безмерных пространствах многих тысяч верст, с севера на юг и с запада на восток, совершались на лошадях. Лошадь требовалась сильная, крепкая и быстрая. Требовалась лошадь, которая могла бы вывезти тяжелые экипажи того времени со многими седоками и не застрять ни в весенних ручьях, снегах и водомоинах, ни в невылазной осенней грязи, ни в зимних ухабах и сугробах. Каковы были дороги, можно судить по ответу русского ямщика на вопрос Екатерины II — возьмется ли он доставить австрийского императора Иосифа II в Москву за 36 часов? «Берусь, матушка, — ответил лихой ямщик, — доставить немецкого короля в 36 часов, но не отвечаю, будет ли цела в нем душа» [114].
В хороших, крупных и сильных, упряжных лошадях, повторяем, страна нуждалась до чрезвычайности, а их не было. Свои местные, крепкие и выносливые лошади — приземистые мезенки, саврасые вятки, кологривые казанки — не годились потому, что были слишком мелкорослы; иностранные упряжные породы — неаполитанская, «немецкая» и другие, крупные и видные собою, не годились потому, что были слабосильны и не выдерживали больших расстояний. Пышные запряжки в четыре, шесть и даже восемь лошадей, свойственные XVIII веку, были следствием не только расточительной роскоши века, но и вызывались необходимостью. Низкое качество упряжных лошадей возмещалось их количеством, и все же нередко проезжие застревали в пути.
114
М. И. Пыляев. Старый Петербург, стр. 198.