Из истории русского коннозаводства

Даем читателю возможность прочесть в подлиннике рекламное объявление Жаксона, помещенное в приложении к № 7 «Московских Ведомостей» за 1816 год.

Объявление подействовало, к жеребцу Трофониусу послал кобыл даже Хреновской завод и от чистокровной дочери Дедалюса, Последней (она же Нанета), получил жеребца Фаворита 3, впоследствии проданного Управлению военно-конских заводов за 9 тысяч рублей.

Из года в год, несмотря на высокую случную плату, доходившую порою до 600–700 рублей с кобылы (например, за случку с победителем Леджера Сутсеером, сыном Сорсерера), случные листы были полны. Ежегодно, из самых отдаленных губерний, водили в руках многие сотни верст, и по зимним снегам и морозам, и по весеннему бездорожью, доморощенных кобыл к победителям дерби и Леджера.

Жаксону платили за случку с жеребцом 300–500—700 рублей, а конюху за трех-четырехмесячные мытарства выдавалась в награду десятка, и то лишь при благополучном исходе, если уберег кобылу с жеребенком под ней и привел ее назад жеребою. В результате же огромной затраты времени, труда и средств сплошь да рядом рождался жеребенок, цена которому, по достижении им трех-четырехлетнего возраста, была «в, базарный день» 25–50 рублей.

О распространенности общественной случки можно судить по тому, что Цорн в комментариях к портрету жаксоновского Трумпетера писал, что этот жеребец за свое двенадцатилетнее пребывание у Жаксона — с 1800 по 1812 год — оставил до 400 голов приплода у разных владельцев. От себя добавим: следовательно, принес Жаксону в круглых цифрах около 200 тысяч рублей доходу. Если сопоставить, с одной стороны, это сообщение, а с другой — данные тома I Заводской книги кровных скаковых лошадей в России, определяющего цифру привода жеребцов из Англии в разное время одним только Жаксоном в 135 голов, то можно себе составить представление о роли этих посредников между чистокровным коннозаводством Англии и России, и неудивительно будет, что все они очень скоро составили в России крупные состояния.

В больших партиях лошадей, приводимых этими, наживавшимися в России, англичанами-барышниками, наряду с классными лошадьми, вроде Трумпетера, Трофониуса и других, было очень много сомнительных по своим качествам, приобретенных в Англии по случаю и по дешевке. Но беззастенчивое расхваливание и рекламирование своего товара давало желательный результат. Говоря словами английского же автора, соотечественники его в начале XIX столетия умели убеждать русских князей и графов в том, что «бараньи головы у скакунов красивы, шпат не порок, а жабки и курбы служат доказательством силы лошади» [111].