Из истории русского коннозаводства
- Автор: Витт Владимир Оскарович
- Год: 1952
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство сельскохозяйтсвенной литературы
- Жанр: Зоология
Электронная книга - «Из истории русского коннозаводства». Краткое содержание книги:
Все старые писатели согласно утверждали, что скелет Сметанки, сохранявшийся до 1812 года в Острове, а позднее в Хреновом, имел 19 пар ребер. Долгое время было принято думать, что современники были введены в заблуждение сильным развитием первого из шести поясничных позвонков. Одно время и я так думал, но, когда в конце 20-х годов XX века в скелете рекордиста Пылюги, 2.08, было обнаружено 19 пар ребер плюс шесть поясничных позвонков, я свое мнение переменил и теперь нисколько не сомневаюсь, что анатомы и ветеринарные врачи XVIII века сумели пересчитать позвонки и ребра.
Единственную сохранившуюся от конца XVIII века запись современника о том впечатлении, которое при жизни производил Сметанка на знатоков лошади, мы находим у Л. М. Эвеста На стр. 467, ч. 1, своего «Полного русского конского лечебника» (изд. 1795 года) Эвест пишет: «Должно признаться, что я не видывал лучшей арабской лошади красотою, ростом, чистотою и силою натуральных способностей (курсив наш — В. В.), каков был этот жеребец по прозванию Сметанной».
Это свидетельство имеет для нас тем большее значение, что перед глазами Эвеста за его более чем 35-летнюю службу в государственных конских учреждениях прошли тысячи и тысячи лошадей всяких пород, и все же никому Сметанка пальмы первенства не отдал.
У Эвеста же мы находим и авторитетное подтверждение анатомических особенностей Сметанки, обнаружившихся после смерти. «Остов сего жеребца с 38 ребрами, за редкость поднесь еще хранится в Острове, потому что у лошади обыкновенно бывает только по 36 ребр».
Исторически бесспорных изображений Сметанки до нашего времени не дошло, но вообще они существовали. Имеется в литературе указание, что у В. П. Воейкова было два гобелена: на одном был выткан Лебедь, завода В. П. Воейкова (этот гобелен сохранился до нашего времени), на другом — Сметанка (этот гобелен не сохранился) [118]. Портрет Лебедя, послуживший моделью для гобелена, был в свое время найден — имеется в Музее коневодства, поэтому можно думать, что существовал и портрет Сметанки.
В коллекциях Музея коневодства Московской ордена Ленина сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева имеется неустановленного происхождения старый портрет кисти крепостного художника, надписанный «Сметанка». Имя художника не обозначено на портрете, но, поскольку нет к тому противопоказаний, мы имеем все основания полагать, что портрет Сметанки написан тем же живописцем А. Г. Орлова Гавриилом Васильевым. Портрет этот был нами помещен выше. Если нет доказательств, что портрет написан непосредственно со Сметанки, то он может являться копией с неизвестного нам оригинала, и во всяком случае на нем изображен Сметанка именно таким, каким, теоретически говоря, он должен был бы быть.
На портрете мы видим благородного белого жеребца, глубокого, на низких ногах, поражающего своими длинными линиями.
Несомненно, такой экстерьер являлся редкостным для арабской лошади. И неудивительно, что место Сметанки в заводе не мог занять никто из других выводных арабских жеребцов. Искать ему заместителя приходилось среди его сыновей. Однако Фелькерзам и Бовка (и Любимец) происходили от английских кобыл и вряд ли смогли настолько сохранить тип и отличительные особенности движений отца, как их мог сохранить Полкан 1, происходивший от датской кобылы Фредериксборгского завода. Общий тип, благородство, длина и темперамент отца при несколько большем росте, а возможно при несколько большем богатстве кости, вот что представляет Полкан 1 по сравнению со Сметанкой.
Возможный тип датской кобылы, питомицы Фредериксборгского завода, отпрыска испанской расы, хорошо воссоздается не только на основании старинных картин и литературных описаний, но и по современным фотографиям отдельных лошадей более тяжелого типа липпизанской породы, как, например, те, которые представлены в парной дышловой запряжке на стр. 192.
Датская порода, при ее родственности и филогенетической близости к испанской и липпизанской лошади, имела отпечаток какой-то особой, не свойственной арабским и варварийским лошадям, величавости в своем облике и во всех своих движениях, той величавости, которой отличаются и до сего времени породы испано-итальянского происхождения, кладрубская и липпизанская, той величавости, которая отличает и орловскую рысистую породу. Ведь писал же в свое время немец Фуггер (1578), что он не знает, можно ли вообразить себе или нарисовать коня прекраснее, чем испанская лошадь есть на самом деле, а 100 лет спустя англичанин герцог Ньюкэстл (1658) объяснял аристократам в выражениях, для них понятных, что испанская лошадь среди варварийских и арабских — это «принц в кругу дворян». Приглядитесь к фотографии датской лошади, и вы увидите, что влияние ее сказалось и на некоторых чертах экстерьера орловского рысака. Только одна арабская порода без датской не могла бы дать той гордой, дугой поставленной шеи, которую выработал у липпизанской и датской лошади 200-летний отбор, только одна арабская порода без датской не могла бы дать и той своеобразной формы головы, с вогнутым лбом и с горбатым носом, которая часто встречается у орловского рысака.
118
См. В. Воейков. Биография В. П. Воейкова, 1907.