На краю одиночества [litres]

Она поймет. Она умная. А рядом с его императорским высочеством будет безопасно… должно быть безопасно.

– Копию, – Николай тоже смотрел вверх, и казалось, он видит не только балконы, Анну, но и собственные Глеба мысли. – У весьма уважаемого ювелира, который порой оказывает любезность состоятельным людям, попавшим в неловкую ситуацию. И с вашей матушкой он работает давно.

Маску Ольга сняла.

И вправду, к чему маска, когда и так все понятно. Она тронула щеку, смахнула золотую пылинку, пробежалась пальчиками по нарисованным звездам.

– Я знаю, что она порой невозможна. Невыносима даже, особенно когда Олег… вы не подумайте, на самом деле он неплохой. Зануда и сноб, но когда я болела, он был со мной рядом. Приходил. Пробирался в окно и сидел. Книги читал. Или рассказывал. И жалобы мои выслушивал. Играл для меня. Когда играет, он… он совсем другой. А еще он приезжал за мной, когда наступали каникулы, и отвозил к отцу. И несколько дней мы проводили втроем.

Его императорское высочество поднял руки.

– Я помню все это. И… и я знаю, что он не сам. Это болезнь. А матушка не желает признавать ее. – Маска падает на пол.

А тьма шепчет, что все хорошо, что Анна идет. Она близко.

Где-то здесь, среди искусственных деревьев, под которыми натужно веселятся искусственные же люди.

– И да… когда он пьет лекарство, все хорошо, но он такой упрямый! Особенно в последнее время. Я даже не знаю, что делать, – пожаловалась Ольга, поднимая маску. – Он отказывается… и ругается с мамой, и уходит… А она тоже злится. И я там будто лишняя, понимаете? – Она все-таки сумела отвести взгляд.

И удивилась, должно быть, поняв, сколько всего рассказала. И прикрыла ладонью рот. И закричала бы, пожалуй, только вовремя осознала: не услышат.

– Вы сами устали от этих тайн, – примиряюще заметил его императорское высочество. – В противном случае у меня ничего бы не получилось.

Ольга замотала головой. И сделала шаг назад. Остановилась:

– Вы меня отпустите?

– Позже. – Николай потер глаза. – Пока побудьте рядом. У меня не так много друзей, и одним я уже рискнул…

Тьма насторожилась.

Что-то изменилось здесь, в зале… что-то изменилось во всем мире, и эти перемены касались Анны. Глеб развернулся. И услышал тихое:

– Иди.

А потом Анна пропала.