С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

Капитан протянул ладонь и, сохраняя нейтральный тон, произнёс, глядя собеседнику прямо в глаза:

– Меня зовут Роман Птачек. А вас, если не ошибаюсь, Валерий Александрович?.. У меня для вас очень важная новость – дело касается одного из ваших людей. Не могли бы вы найти время для маленького разговора?..

Здороваться директор вовсе не поспешил. Его глаза стали изучать стоящего перед ним, как рентгены. Очень-очень осторожно, на самом крае учтивости он всё-таки ладонь протянул и даже немножко её сжал.

– Олександрович… А что это, простите, за тайны? И насчёт какого из моих людей речь?..

С видом явного неудобства Роман бросил взгляд по сторонам. На директора он взглянул уже просительно, будто с надеждой, что тот поймёт.

– Валерий А… Олександрович. Дело очень серьёзное. Не для лишних ушей… Пожалуйста, давайте отойдём куда-нибудь, где нас не услышат.

Теперь уже на лице бородатого ничего, кроме неприязни, не нашёл бы даже и завзятый оптимист. Вернув ладонь так быстро, как это можно сделать, не выказывая спеси, он весь надулся, как павлин, и взглянул теперь свысока. Ответил театральный глава с чёткостью логопеда:

– Прошу меня извинить, но у меня нет времени на какие-то там ваши… простите, левые разговоры. Если хотите со мной побеседовать, то запишитесь на приём.

И, уже не глядя на оппонента, устремился мимо… как в грудь ему что-то упёрлось. С недовольным изумлением директор обнаружил, что его держит рука, в пальцах которой зажат какой-то документ. Глаза Валерия округлились: он прочёл несколько строк, узнал на фотографии человека перед собой, узнал герб…

– Вынужден вас всё-таки задержать. – Роман взял тон, словно между ними течёт обычная светская болтовня. – Дело очень важное, Валерий… Олександрович. Вы уж выкройте минутку из своего плотного графика, постарайтесь.

Лицо бородача исказило двоякое выражение – смесь высокомерия и беспокойства. Взгляд его метнулся с лица нежданного собеседника на удостоверение. Вернулся. Опять метнулся туда-обратно. Роман помалкивал, ждал… Выпрямив спину директор наконец принял вид, словно ему привели аргумент, с которым нельзя не согласиться. Точно гордыня, которая прямо у тебя на глазах надевает маску учтивости.

– Что ж… Если ваше дело действительно такое срочное… – Он кивнул за собой и повернулся к гостю спиной. – Пойдёмте. Тут недалеко есть закуток, там редко кто появляется. Расскажите, зачем пришли…

Выпятив подбородок, с осанкой, которой позавидовал бы и кремлёвский курсант Валерий зашагал прочь. Удостоверение прыгнуло обратно в карман и Птачек с видом скромника поплёлся следом. Шли тихо: ковёр заглушает поступь, тут и взвод солдат прокрадётся неуслышанным. Валерий не оборачивался. Роман поглядывал то на его затылок, то за его плечо.

Одна из коридорных дверей открылась. Поправляя на ходу длинные ниже плеч цвета коньяка волосы на пути возникла женщина лет тридцати. Прямо-таки модельно накрашенная, с тонкими изогнутыми бровями, большими глазами и вообще лицом, с которого можно картину писать. Пиджак в полоску подчёркивает стройную фигуру и приподнимает грудь, розовая рубашка расстёгнута на несколько верхних пуговиц. Взгляд, как магнитом, затягивает в этот вырез, заставляет что-то там в глубине искать…