Альфа и Омега. Книга 2

Из окна открывался вид на стену соседнего дома, залитую рыжеватым светом фонарей. Это объясняло, почему детектив не пользовался этой комнатой — кому бы понравилось долгое время находиться в помещении, со всех сторон напоминающем кирпичную коробку? Особенно учитывая, что окно было не открыть. Даже забравшись на подоконник и прижавшись щекой к прохладному стеклу, я не смогла разглядеть и краешка улицы — только пожарную лестницу соседнего здания и кучу мусора внизу.

Восточный город спал, или вернее умело притворялся спящим. Я знала, что в глубине его лабиринтов пульсирует жизнь, скрытая от посторонних глаз. Время ни на секунду не замирало, даже если казалось иначе. Но без Йона ночь не влекла меня к себе. Как он тогда сказал? Охотничьи угодья, где обитают стада непуганых оленей? Непокоренная женщина, мечтающая о прикосновении?

Я провела носом вдоль едва угадывающейся в линиях татуировки красной ленточке, привычно вбирая в себя запах своего альфы. На мгновение мне необычайно ярко представилось, как он сейчас сидит на нашей пустой постели в свете торшера и делает примерно то же самое, чтобы успокоить яростно рвущую его на части жажду действия. Может быть, мне стоило все же позвонить ему? Может быть, я зря перестраховываюсь? А если взять телефон детектива Гарриса сейчас и потом стереть запись о звонке из журнала вызовов? Если он не будет о нем знать, то и искать не будет, верно?

Воодушевленная этой мыслью, которая окончательно согнала с меня всякую сонливость, я, крадучись, прошла к двери, ведшей из маленькой гостевой комнаты, куда меня на ночь разместил хозяин квартиры, в общий коридор. Перед тем, как лечь спать, я видела, что он оставил мобильный на зарядке на кухне — возможно, тот все еще там. Один короткий звонок, просто чтобы убедиться наверняка, что и с Йоном, и с Медвежонком все хорошо.

Однако меня ждало разочарование — подергав дверь, я обнаружила, что та была заперта снаружи. То ли детектив опасался, что я сбегу посреди ночи, не попрощавшись и прихватив с собой столовое серебро, то ли закрыл комнату по привычке. Коротко выругавшись с досады, я вынуждена была ни с чем вернуться в постель. Закрывшись покрывалом с головой, чтобы свет с улицы не бил по векам, я прижалась носом к собственному предплечью и тихо выдохнула в него, словно меня правда мог кто-то услышать:

— Я люблю тебя, Йон Гу. И я обязательно к тебе вернусь.

Потом, подумав пару секунд, я запечатала свои слова долгим прочувствованным поцелуем, ощущая себя несколько странно от того, что целовала собственную руку, но в то же время не будучи в силах противиться искушению. И когда после я уже почти забыла о том, что сделала, мне внезапно пришел своего рода ответ — метка вдруг запульсировала теплом, по всему телу разбежались волнующие электрические мурашки, а запах Йона усилился, окутывая меня с ног до головы тугим уютным коконом.

«Я тоже люблю тебя, маленькая. Возвращайся скорее», — эхом пронеслось у меня в голове, но я бы не смогла безоговорочно утверждать, что эти слова не были плодом моего собственного разыгравшегося воображения. Но даже в этом случае они наполнили меня тихой восторженной радостью и твердой уверенностью в том, что все обязательно будет хорошо. Вскоре после этого я наконец заснула.