Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)

1. Можно ли «торговать» душой со Всевышним? Что касается аятов Корана, аллегорически уподобляющих жертву жизнью воина джихада на поле боя торговой сделке между ним и Аллахом, оппоненты фатвы уличают автора не только в ошибочной трактовке отдельных стихов Корана, но более фундаментальном заблуждении относительно понимания религии в целом. Предоставим слово самим ученым.

«Слово "дин", означающее религию в кораническом арабском языке, также означает долг, указывая на то, что как творение Аллаха человек всегда будет рабом и находится в долгу перед своим Создателем. Человек не может предложить торговую цену Аллаху, что в данном случае означает лишение себя жизни, поскольку она не его, чтобы ею можно было обмениваться, но принадлежит Аллаху. Если он лишит себя жизни, взорвав себя, продолжая аналогию, он украдет свою жизнь у Аллаха. Конкретный стих Священного Корана ясен — верующие убивают врага или погибают — здесь означает, что есть только два действия, оставляющих в состоянии джихада на поле боя, а именно убивать врага или быть убитым, но не убивать самого себя. Поэтому тот, кто убивает врага, достигает ранга муджахида, тогда как тот, кто погибает от врага на поле боя, достигает ранга мученика» (выделено нами. — С.Ч.)[332].

Итак, на пути джихада есть только два выбора — убивать или быть убитым, но третьего не дано — убивать себя даже с целью убийства врагов ислама запрещено.

2. История со рвом. В фатве хадис про историю со рвом объявляется частью шариата (равно как и хадис о парикмахере дочери фараона), и на этом основании выводится религиозно-правовая оценка действиям человека, который сознательно убивает себя во имя религии. Такому поступку уподобляются действия мальчика, позволившего королю убить его в интересах его веры. Из последующих действий матери с ребенком, уверовавшей после смерти мальчика, также делается вывод о возможности жертвования своей жизнью во имя веры (бросаясь в яму с огнем).

Оппоненты фатвы указывают на ложность такой интерпретации. Они отмечают, в первую очередь, важную особенность хадиса, заключающуюся в том, что он описывает неизвестный период доисламской истории и приводит исторический пример того, что приходилось претерпевать верующим в единого Бога от язычников в древнейшие времена. Очевидно, что эта практика не исходит от самого Пророка и не представляет собой прецедент, из которого можно выводить шариатскую норму, поскольку исламский шариат отменяет все предыдущие Божественные законы, которые были ниспосланы до него. К тому же совершенно справедливо отмечается, что история, изложенная в ха-дисе, имеет целиком чудесный, сверхъестественный характер (можно было бы добавить — почти сказочный) и потому она предназначена для морализирования, а не для выведения законов[333]. Что касается смерти мальчика, оппоненты фатвы верно указывают на искусственное приравнивание его действий к самоубийству, замечая, что «…в конечном счете его убила не собственная рука, а стрела, пущенная королем»[334].