![Ранняя осень [Повести и этюды о природе] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/6/8/3/rannyaya-osen-povesti-i-etyudy-o-prirode-download.jpg)
Ранняя осень [Повести и этюды о природе]
- Автор: Баныкин Виктор Иванович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Природа и животные
Электронная книга - «Ранняя осень [Повести и этюды о природе]». Краткое содержание книги:
Все еще мыслями своими находясь там — в далекой-далекой от Волги степи, ставшей ему второй родиной, Артем спрятал в нагрудный карман бумажник. И подумал: «Вначале зайду в магазин и приценюсь. Пальто надо выбирать на вырост. Сорок восьмой размер придется брать».
Спустился с крыльца. Постоял, тыча палкой в пупырчатый ледок лужицы, поджидая вразвалочку шагавшего вдоль порядка парня в модном коротком пальто.
— К магазину… кажись, в ту сторону? — спросил Артем, когда тот поравнялся с ним. — И еще — до библиотеки далеко?
— А вам, па-азвольте спросить, — парень так врастяжку и сказал «па-азвольте», — что, собственно, нужно? В этом процветающем граде два магазина… Должно быть, из передового колхоза нагрянули деньжата сорить? — И его такие чистые, такие наивные глаза чуть сузились, залучились насмешечкой.
Артем добродушно сказал, тоже слегка щурясь:
— Не совсем угадали, молодой человек. Из самой заволжской глухомани занесла сюда нелегкая.
— Разве уж и там прослышали про здешние длинные рублики? — у парня слегка приподнялись соболиные брови.
— Прямо сказал один доброхот: «Там, слышь, в Жигулях, денежки сами в карман прыгают!»
— Враки все это! Треп! Меня в эту дыру после техникума сунули. Посудите сами: сотнягу в месяц не зашибаю. А скука! Единственное развлечение — охота. А заявишься на танцульки в сарай… так здесь клубик окрестили — обратно же тоска зеленая! Приклеишься к местной девице, а уж блюстители морали орут в микрофон: «Юноша в клетчатом пиджаке! Не прижимайте к себе девушку, танцуйте на положенном расстоянии, иначе мы вас выведем!» Мило, не правда ли?
Парень оглядел Артема с головы до ног.
— Ежели намерены вначале завернуть в промтоварный нефтяников, то вы показали верно своей симпатичной клюкой: площадь пересечете — и налево. Ну, а если в кооперативный — продовольственно-промтоварно-керосиново-скобяной… то сюда, направо, за углом. Да, вам еще и просветительный центр потребовался? До него сотняжка шагов. Но, во-первых, он с трех открывается, а сейчас только одиннадцать, а во-вторых, по средам там выходной. Или нынче не среда? Извините — вторник. — Парень снисходительно ухмыльнулся. — Признаться, тоже порой в храм культуры заскакиваю… к одной местной просветительнице. Доложу, смазливая фея… с горящими кошачьими глазами.
«Неужели кривляка-свистун о моей лыжнице лепечет?..» — подумал, хмурясь, Артем. И с нескрываемой неприязнью глянул франту в глаза.
— Было так приятственно с вами… это самое, перекинуться, — сказал путано тот. — Да топать надо. Будьте!
Припадая на левую ногу, Артем зашагал через площадь.
И тут ему внезапно вспомнился один тишайший сентябрьский вечер. Пятигорск. Санаторий. Еще не включали света, и в палату через открытую балконную дверь начинали осторожно вползать теплые сумерки.
Артем не видел лица своего соседа по койке — бритоголового капитана, участника Отечественной войны, под Берлином потерявшего ногу. Тот сидел к нему спиной, опершись кулаками в помятую постель. За два долгих месяца пребывания в санатории Артем привык и к его неуравновешенному характеру, и к его лицу в страшных рубцах. С этим когда-то веселым запорожцем война обошлась особенно жестоко.
Как раз в тот самый тишайший вечер не очень-то обычно разговорчивый капитан и прочитал на память глуховатым, прокуренным вконец голосом «стишок одного доброго хлопца» (перед тем между тремя жильцами палаты шел горячий спор о теперешней молодежи).
Как они начинались, эти волнующие, стучащиеся в самое сердце стихи «доброго хлопца»? Артем морщил и морщил лоб, но вспомнить — вот досада! — никак что-то не мог.
«Да, вконец запамятовал, — с сожалением подумал он. — А ведь все знал… Записать бы тогда еще надо. Ох, и подходящие они, стихи эти, к вертихвосту повстречавшемуся. «Они не пашут и не строят»… Так, так… Ну, а дальше?»
Артем даже остановился посреди площади, все продолжая понукать свою память. Одно четверостишие он все-таки припомнил:
…Поднимаясь по отлогим железобетонным ступенькам крыльца промтоварного магазина, Артем подумал: «В библиотеку я уж в другой раз… если после такой смелой вылазки сдюжу. А в школу к ребятам заверну. Любопытно же: что у них там за уголок живой природы?» И еще подумал о том, что его больше всего волновало, пока отдыхал на чужом, на диво гостеприимном крылечке, хотя изо всех сил и старался не признаваться себе во всем этом: «А не сладко, видать, мальцу без отца. Да и мать, похоже, не из прилежных. Застегиваю на нем… на Игошке-постреле, шубейку, а пуговки-то… где есть, а где — не обессудь. Эхма!.. Беру его за руку, а она крохотная, холодная… льдышка льдышкой. А пока шли до садика, отогрелась. Живой человек! И не только отогрелась, а ровно через ту крохулю и к моему сердцу тепло пошло… Или тут мое воображение чересчур распалилось?»