Ранняя осень [Повести и этюды о природе]

— А сколько тебе годков, Игошка?

Мальчонка непонимающе уставился на Артема.

— Лет сколько тебе?

— Пять и еще один.

— Значит, шесть?

— Ага, шесть. А придет лето, мне будет семь. — И тут Игошка впервые улыбнулся.

Ни Артем, ни Игошка не заметили перебегавшей дорогу молодой женщины в белом халате. А она, зябко ежась, направлялась к мим.

— Мажаров, как тебе не совестно! — краснея от возмущения, закричала женщина и дернула Игошку за руку.

Мальчонка испуганно рванулся в сторону. И доверчиво прижался к Артему.

— Зачем же вы так? — стараясь казаться спокойным, спросил Артем.

У женщины в халате теперь не только щеки зарделись, но и крупная, с фасолину, родинка на солидном подбородке.

— А с ним, с этим Мажаровым, сладу никакого нет! Я целый час искала, с ног сбилась… который уж раз убегает из детсада. Сломал, озорник, лопаточку — и со двора.

— Зачем же ты, Игошка, лопатку сломал? — положив на Игошкины плечи большие свои руки, спросил Артем.

— Я не ломал, она сама…

— Да, сама! — перебивая мальчонку, снова закричала голосистая воспитательница. — Другие ничего не ломают, другие дети как дети, а этот… со всеми ссорится, дерется!.. Вот полюбуйтесь — опять ему нос расквасили!

— Ах, ты еще и дерешься! — удивился Артем, еле сдерживая улыбку.

Игошка запрокинул назад голову, пытаясь заглянуть Артему в глаза.

— А зачем они дражнятся? — морща припухший нос, пробурчал Игошка. — У них у всех папы… и дражниться можно? Да?

Ища сочувствия у Артема, детсадовская воспитательница развела пухлыми руками:

— Этот Мажаров, знаете ли, взрослого заговорит!

— А где ваш детсад? — помедлив, спросил Артем. — В том доме через дорогу?.. Пойдемте, я провожу вас с Мажаровым. Ты, Игошка, пойдешь в детсад и будешь слушаться старших…

Игошка молчал. Но за Артемову руку уцепился крепко. И до самых ворот приземистого одноэтажного зданьица не выпускал ее.

Воспитательница шагала крупно, по-солдатски, размахивая правой рукой. Игошка и Артем еле за ней поспевали. Она так спешила, что, подойдя к калиточке детского сада, забыла даже сказать Артему «до свидания».

Но Артем, все еще не отпуская от себя мальчонку, неторопливо проговорил, глядя прямо в глаза женщине:

— Этот ваш Мажаров все-таки славный парень, что там ни говорите! Не нужно только его излишне опекать.

И видя, что воспитательница опять вся вспыхнула, он мягко, почти весело улыбнулся.

— А лопатку… я вам сделаю. Найдется подходящая доска, две смастерю. Или не верите? На той неделе занесу.

Потом наклонился к Игошке. Тот смотрел на него пристально-пристально, не моргая, как бы собираясь что-то сказать.

— Давай руку. А теперь беги!

— А ты ко мне… еще придешь? — еле слышно прошептал Игошка. Глаза его потемнели, они не казались теперь васильковыми.

В горле у Артема запершило. Уже не глядя на Игошку, он проговорил — тоже негромко — глуховато и отрывисто: