Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1
- Автор: Крылов А. Е., Свиридов С. В.
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Либрика
- ISBN: 978-5-906922-96-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1». Краткое содержание книги:
Свидетели обвинения — 60 миллионов погибших в лагерях и тюрьмах, сколько-то выживших… А на скамье подсудимых кто? Вот толпы членов Союза писателей, современников Пастернака, которые гордятся «что он умер в своей постели». Убийцы — не колесованьем, а голосованьем…
Трещина в сердце каждого русского человека, отделяющая палача от жертвы, всё время блуждает. Каждый, даже если он жертва, судит в себе палаческую свою часть… Каждый, кто не стал ни палачом, ни жертвой — примеряет на себя и тоже судит.
Это ключ к сложнейшей поэме о жутком вневременном споре Сталина с Христом. Начинается она со зловещего появления в вертепе Сталина в облике Ирода, с того, что «столетья, лихолетья и мгновенья» смешиваются, «и нет больше времени». А когда «загремели на пятнадцать суток поддавшие на радостях волхвы» — этот анахронизм сразу и фактический, и языковый, он не для сатирического эффекта сделан — времена и верно смешались в «бесконечное кольцо». И биография одного из безымянных мучеников — современных пророков — завершает поэму. И как времена смешаны, так и стили смешаны в поэме. В одной только последней части — текст строфы написан густым жаргоном, а рефрен — прозрачнейшим пушкинским языком:
А вот рефрен:
Первая книга Галича, вышедшая на Западе незадолго до его эмиграции, называется «Поколение обречённых»[165]. Это не только по песне, а ещё и потому, что — «Уходят, уходят, уходят друзья, одни — в никуда, а другие — в князья».
Выбор неизбежен — в палачи или в жертвы? Потому что первооснова всей государственной демагогии — «была бы только санкция, романтики сестра». Слова эти напоминают о трагедии Багрицкого — первого, кстати, поэта, предсказавшего Галичу, своему ученику, «блестящее будущее»…
Но ведь и те, кто поддался, как сам Багрицкий, на «нехитрую грамматику небитых школяров», они, кажется, ни в чём и не виноваты, но и они на скамье подсудимых, потому что это они честно говорят о себе, что
Трудно ответить на вопрос «кто сумасшедший?». Ещё труднее — найти выход из мира монстров, предателей, «старателей», знающих, что «молчание — золото». Всё живое обречено в этом мире вести «необъявленную войну», если оно действительно живое:
И те, кто «похоронены где-то под Нарвой», и те, кто видит, как ночью «бронзовый генералиссимус шутовскую ведёт процессию», тоже обречены, и выход из этой лжи и крови видится Галичу один:
Так и умер Александр Аркадьевич Галич, как Байрон до последнего мига не забывший «о несносной своей правоте». Внутреннюю свободу, выбранную свободу, надо проявить в действии. Чтобы Миссолонги стали подтверждением твоего права судить эпоху.
А может быть, вовсе и не зал суда — а пивная, шалман, кабак…
За несколько дней до смерти Галича вышла вторая его книга стихов. Открывается она песней, которая стала классической ещё до книжки, сразу после первого исполнения её в семьдесят четвёртом году. Эта песня — «Когда я вернусь»[166] и дала название книге.
165
В своих трудах В. Бетаки последовательно — и отчасти справедливо — предпочитает игнорировать первую «посевовскую» книгу А. Галича «Песни» (1969), ведя счёт его авторских сборников от «Поколения обречённых» (1972).
166
Песня «Когда я вернусь» написана ещё в России в конце 1973 года.