Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Белый дом путем неформальных контактов, которые В. Вильсон санкционировал, через лидера Американского Красного креста Р. Робинса и генерала У. Джадсона, действовавших вместе с эмиссарами ряда европейских стран, надеялся отговорить В. И. Ленина и его сторонников от ратификации Брестского договора. Не получилось. IV чрезвычайный Всероссийский съезд Советов (14–16 марта 1918 г.) «похабный» (по выражению самого В. И. Ленина) мир утвердил413. Пренеприятный для Вашингтона факт выхода России из войны грозил антигерманской коалиции в лучшем случае серьезной затяжкой войны и значительными людскими потерями, а американцев заставил поторопиться с подготовкой армии для замены «выпавшей из обоймы» союзников России414. Эти события наложились на происходившее в России ужесточение большевистской диктатуры, разгон Учредительного собрания в январе 1918 г. И В. Вильсон стал всерьез размышлять об интервенции в Россию; диалог с большевиками на неопределенное время был прерван.

Думается, именно весной 1918 г. у правящих элит держав Антанты и США складывался их образ как симбиоза неисправимых фанатиков, мечтателей и убийц, как несамостоятельной силы, работавшей на Германию и вставшей на тропу предательства интересов и Отечества, и держав Согласия. Их ответ казался логичным: в марте – апреле 1918 г. первые военные контингенты стран Антанты высадились в Мурманске и во Владивостоке. В. Вильсон все более проникался аргументацией европейских партнеров, жестко увязывавших факторы усиления германского влияния в России с крушением надежд на близкую победу в мировой войне. Речь шла о той роли, которую в мощном немецком «весеннем» 1918 г. наступлении на Западном фронте могли сыграть переброшенные после подписания Брестского мира с Востока германские дивизии, о возможностях использования державами Четверного союза сырьевых и продовольственных ресурсов России, о вероятном захвате на ее Севере немцами, а на Востоке – большевиками, и якобы присоединившейся к ним массой военнопленных стран германской коалиции складов с военным снаряжением, о существовавшей со стороны этих сил угрозе установить контроль над участками важнейших железных дорог, прежде всего Транссибирской, и о других опасностях415.

Но президент и его окружение долго колебались, поскольку аргументы «за» участие США в интервенции почти уравновешивались не менее серьезными доводами «против». Армейская верхушка, включая военного министра Н. Бейкера, представителя США в Высшем военном совете союзников генерала Т. Блисса, возражала против отвлечения сил с Западного фронта. В. Вильсон сомневался, поддержат ли отправку солдат в далекую Россию американские граждане. Лидер демократов в уме держал неотвратимо приближавшиеся выборы в конгресс в ноябре 1918 г., которые для реализации задуманных им внешнеполитических инициатив могли стать судьбоносными. А потому нельзя было дать повод республиканцам использовать против себя тот сильный аргумент, что президент поддался на уговоры внешних сил, в том числе и противников большевиков в России, и под их давлением втянул свою страну в новую войну.