Азовский гамбит [СИ]

— Да вот так. Будто сквозь землю провалились, вчера были и они и шатры их, а сегодня только следы от кострищ.

— Плохо, — нахмурился Панин. — Эдак ведь они татарам все про наши укрепления расскажут!

— Ты, господин полковник, — вмешался атаман, — нас уж совсем за дурачков не держи! Ногайцев никто внутрь крепости не пускал, чтобы те что-то разнюхать могли. Да и не до того им теперь. Если крымчаки дознаются, что они с нами переведывались, никому из них головы не сносить. Так что скачут посланцы сейчас быстрее ветра куда-нибудь отсель подальше.

— Тогда надо гонцов к государю послать.

— А вот это дело! — одобрительно кивнул головой Родилов. — И не только в Москву для государя, но и братам нашим в Запорожье и на Волгу. Пусть снаряжаются в поход и на помощь идут. Ты бы тоже отписку приготовил. Я чаю, если она от полковника будет, ее царю быстрее покажут?

— Напишу, — согласно кивнул Федор и, достав из-за пазухи подзорную трубку, принялся рассматривать турецкие галеры.

— Это что за чудо такое? — удивился любопытный Мишка.

— На, посмотри, — не стал жадничать Панин и дал побратиму посмотреть на приготовления врага.

— Ишь ты! — восхитился тот. — Хоть и мутно, а все равно рассмотреть можно! Глянь-ка, не иначе сам султан на каторге стоит. Вон какой пузатый и с бородищем лопатой.

— Вряд ли, — покачал головой приятель. — Султан Осман летами молод, телом сух и бороды отпустить не успел.

— А ты его, где видал? — округлил глаза Татаринов.

— Видать не видал, а слушать от знающих людей приходилось.

— Да? — с сомнением в голосе протянул казак, продолжая вертеть в руках подзорную трубу.

— За что купил, за то продаю.

— Слушай, — решился есаул, которому явно приглянулась диковина, — давай меняться? Я тебе за нее саблю дам сплошь золотом изукрашенную и драгоценными каменьями! Ну, там, конечно, парочку потерялось, но остальные все на месте…

— Нет, — покачал головой побратим.

— А к ней кинжал кривой в пару.

— Не могу, — попытался объяснить Федя, — это царский подарок!

— Ну что ты врешь все время! — не выдержал Мишка. — Ведь как есть, брешешь!

— Ей богу!

— Быть такого не может!

— Может. Он ее нам с Мишей Романовым подарил, когда мы рындами были, да тот в походы не ходит, вот мне и отдал!

— Это, с каким таким Романовым? Не тем ли, которого чуть царем не избрали?

— Ну да. Мы с ним давние друзья, да и женат он на Ефросинье, сестре моей названной.

— Жалко, так и скажи! Чего выдумывать?

— Вот что, — решительно заявил Панин. — При всех говорю, что коли меня убьют, то трубу эту — подарок царский, я Мишке Татаринову завещаю!

— Не торопись, — прервал его взволнованную речь Родилов, — успеешь еще поминальную грамоту составить.

Доктор Попел в отличие от своего командира на войну явился при полном параде. В кирасе поверх кожаного камзола, на голове широкополаяшляпа с пышным плюмажем, на ногах ботфорты, на поясе шпага, а в глазах огонь! Правда, забравшись на стену, он скоро обнаружил, что штурма пока не намечается, зато горячее южное солнышко печет так, что еще немного, и он изжарится внутри своих доспехов как в духовке.