Азовский гамбит [СИ]

— Ты видно войсковой круг с кружалом перепутал? — нахмурился Родилов. Это за столом да с чаркой я для тебя Епифан, а тут я власть!

— Ишь ты как заговорил, а не забыл, что на круге всякий голос имеет?

— Нет, не забыл, но и ты помни, что как круг постановит, так тому и быть! Братцы, что по нашему закону полагается за измену войску?

— В куль да в воду! — Закричали со всех сторон. — Смерти придать!

— Верно — смертная казнь. За ослушание — войсковая пеня: век бить и грабить!

— Что ж вот вам слово мое, пиши, — обернувшись к войсковому писарю, распорядился Родилов и продолжил громко:

— Помня свое крещение и святыя Божии церкви и свою истинную православную крестьянскую веру, разорение от безбожных бусурман святым Божиим церквам, крестьянския невинные крови пролияние и в полон их отцов, и матерей, и братию, и сестер имание, будем стоять крепко. Приход турских и крымских людей нам не страшен. Азова мы не отдадим и не покинем, потому что взяли его кровью и своими головами! Любо ли товариществу?

— Любо, любо!

— Я смотрю ты за всех тут все решил? — не унимался Сулим. — Что же это такое, браты! Мы с одной неволи вышли, а тут новые паны завелись!

— Ну ты посмотри, как его разобрало, — с досадою покачал головой Лунь. — Ей-ей нарвется человек лбом на кадушку!

— Не я, — веско возразил ему Родилов, — а круг казачий. А коли все так решили, то и быть по сему!

— Верно! — поддержали его казаки.

— Тогда решайте, станичники, что Сулимом делать станем.

— Да ладно вам, браты! — юлой выскочил вперед Митька и попытался успокоить товарищей. — Али вы не знаете, каков Черняк? Ну ляпнул человек по пьяни, так что с того? Казак-то он добрый, односум мой. Не раз с ним в походы дальние хаживали…