Смерть приходит в клуб вязания [litres][Deyðin fer í bindiklubb]

Депутат Элвин Макдромен раскритиковал своих сограждан за боязнь выступать в оппозиции к властям. После интервью он спросил Ронью, почему фарерцы не протестуют против нахождения неподалеку от их островов военно-морской базы, на которой имеется ядерное оружие[63].

Ронья уклонилась от ответа. Не потому что ей были безразличны политика и ситуация вокруг Фарер. Но, будучи журналистом, она научилась слушать и предоставлять другим возможность сообщать информацию и выдавать аргументированные мнения.

Как сказал шотландский парламентарий, нефть рано или поздно закончится. Но рыба, природа и люди будут в этом регионе еще много столетий. Если на базе ВМФ случится ЧП, то это ударит не только по Шотландии, но и по Фарерским островам. Элвин начал сгущать краски, утверждая, что всего лишь одна утечка опасных радиоактивных материалов с базы окажет крайне негативное воздействие на всю экосистему в фарерских водах. А также на будущее архипелага. Это не только нанесло бы невосполнимый ущерб для всего фарерского рыболовства и искусственного разведения рыбы, но и разрушило бы имидж Фарер как экологически чистого туристического региона с восхитительной природой. Соответствующая потеря доходов будет больше, чем прибыль от гриндадрапа[64] за тысячу лет, убежденно утверждал Элвин Макдромен.

Но сейчас не время рассматривать вопросы самоуправления и другие проблемы на миниатюрных Фарерах в контексте британской политики. Вместо того, чтобы обсуждать пассивность шотландцев и фарерцев, а также бурные изменения в обществе, Ронья сменила тему разговора, переключившись на текущую жизнь, так как смерть Халлвина снова сблизила их с Моникой.

…Нет, Моника не собиралась надолго задерживаться на Фарерах. Но, возможно, сюда стоит вернуться насовсем, чтобы провести старость. Лучше всего будет подождать с продажей дома у Шоуварвевура. Моника не испытывала угрызений совести и ответственности за родителей, которые предали ее и отсутствовали все ее детско-юношеские годы. А Боргарьёрт? Ну, она справится со всем сама. Моника прокручивала в голове и другие варианты, как быть с сестрой.

– И что мне следует думать о Халлвине и всем том, что случилось? – спросила Моника риторически. – Я, конечно, надеюсь, что дело будет раскрыто как можно скорее. Но извини меня, Ронья, и, дорогая, обещай мне, что не станешь воспринимать это как нечто большее, чем просто самокритичное копание в самой себе… Я до сих пор не плакала над смертью моего брата, а все больше над его жизнью. И я знаю, что он был занозой в заднице для не такого уж малого количества людей. Бог знает, я…