Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

Я протянул руку, развернул её к себе и притянул, зарываясь в волосы. Время — крикам, но время — нежностям. Так надо.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаещь, вымученно улыбнулась она. — Тебе придется жертвовать, Хуан, много жертвовать. Людьми, которые тебе дороги. Как бы ты ни хотел поступить иначе. Вот это, готовность жертвовать личным, и есть отличие мужа от мальчика.

— Понимаю, Мишель, — успокаивающе провел я ей по волосам, только теперь почувствовав, как напряжено у нее всё внутри — словно съеженая стальная пружина. Господи, это ж какие нервы надо иметь, столько лет вариться в этой каше? — Больше того, я уже пожертвовал. Вот в последние несколько дней, когда вы меня оставили в покое. Хотя именно ради этой девушки и пришел сюда. И кстати так ни разу с тех пор её не увидел.

По её лицу пробежала улыбка. Улыбка мудрой тетушки, знающей гораздо больше, чем может сказать, и главное, чем её неразумный племяш может понять.

— Увидишь ещё. — Мы встретились глазами, и я вновь почувствовал в ней стальную пружину. — Но похоронить её ты должен сейчас, — сверкнула она глазами. — Как бы плохо ни было. Так надо Хуан.

Я отвернул глаза в сторону. Слова сказаны, добавить мне нечего.

Она поднялась — минутка нежностей дело сделала, сеньора начальник вновь была собой, готовая рвать и метать. Но главное, мы, кажется, всё-таки наладили этот важный и хрупкий мост.

— Сколько тебе нужно времени для прихода в себя? Когда ты понял? — спросила она, потягиваясь

— Когда ехал в метро перед дракой с марсианами, — покачал я головой. — Не то, чтобы прямо понял, но был в минуте, на пороге. Просветление же пришло после возвращения… «В постели Гюльзар…», — чуть не ляпнул я, но спохватился.

— Дней десять тебе хватит?

Пожал плечами.

— Не знаю. Всё так сложно?

— Очень. — Она кивнула. — Тебя рассекретили, твоя мордашка известна всей планете, а теперь ещё и замелькает в новостях. Пока в марсианских, но это начало. Ждать больше некогда.

Я задумался.

— Не знаю, Мишель. Правда, не знаю. Я не уверен, что буду вести себя адекватно, когда увижу её рядом с собой. Но я так же не уверен, что буду вести себя адекватно и через месяц, и через год.

Кажется, из её груди вырвался очередной тяжелый вздох.

— Может, хоть теперь скажешь, куда мы едем? — улыбнулся я. — И к чему такие сложности? — кивок за спину, где выдерживая дистанцию ехал коричневый «Мустанг».