Автобиография Элис Би Токлас

Мы скоро довольно-таки близко с ними познакомились а с некоторыми из них и вовсе очень близко. Был там такой Данкен, паренек-южанин с настолько сильным южным акцентом что когда он увлекался рассказывая какую-нибудь историю я вообще переставала что-либо понимать. Гертруда Стайн у которой вся родня из Балтимора[136] у нее как раз проблем и не было и они буквально покатывались оба со смеху, а я только и могла разобрать что некие они кого-то там зарезали как цыпленка. У жителей Нима проблем было не меньше моего. Большая часть нимских дам по-английски изъяснялась очень даже сносно. В Ниме всегда держали гувернанток-англичанок, и они, то есть нимуазки, привыкли гордиться своими познаниями в английском однако по их словам не только они сами не понимали этих американцев но и американцы их не понимали когда они пытались говорить с ними по-английски. И мне приходилось признаваться в том что и я в английском не слишком преуспела.

Солдаты все как на подбор были Кентукки, Южная Каролина и так далее и понять их было очень трудно.

Данкен был душка. Он был сержант и начальник службы снабжения и как только то там то здесь во французских госпиталях нам стали попадаться американские солдаты мы всегда брали с собой Данкена чтобы он снабдил очередного американского солдата недостающими деталями обмундирования и белым хлебом. Бедняга Данкен он так переживал что не на фронте. Он вступил в армию сто лет назад еще во время Мексиканской экспедиции[137] и вот теперь он сидел в тылу и никакой надежды вырваться потому что мало кто кроме него мог разобраться в запутанной системе армейской бухгалтерии и офицеры никак не желали отпускать его на фронт. Все равно сбегу, говорил он нам с горечью, пусть разжалуют меня если хотят а я все равно сбегу. Мы же убеждали его что самовольщиков все равно до черта весь юг ими буквально кишмя кишит, мы постоянно встречаем их на дороге и они нам говорят, вы тут нигде поблизости военной полиции не видали. Такая жизнь была не для Данкена. Бедняга Данкен. Он пришел к нам за два дня до перемирия и он был пьян и зол на весь свет. Обычно он и капли в рот не брал но перспектива вернуться домой так ни разу и не побывав на фронте его доконала. Он сидел с нами в маленькой гостиной а в большой передней комнате были офицеры в том числе и его непосредственное начальство и было бы совсем некстати если бы они его в таком виде застукали а ему уже пора было возвращаться в лагерь. Он задремал и так и сидел уронив голову на стол. Данкен, громко и резко сказала Гертруда Стайн, я, сказал он. Она сказала ему, послушай Данкен. Мисс Токлас сейчас встанет, ты тоже встанешь и станешь смотреть ей в затылок, ты меня понял. Так точно, сказал он. А когда она пойдет ты пойдешь за ней и только попробуй хоть на секунду оторвать глаза от ее затылка пока не окажешься у меня в машине только попробуй. Так точно, сказал он. Так он и сделал и Гертруда Стайн отвезла его обратно в лагерь. Милый Данкен. Он был так горд когда узнал что американцы отбили у врага сорок деревень под Сен-Мьелем[138]. В тот день он должен был ехать с нами в Авиньон чтобы доставить туда кое-какой груз. Он сидел на ступеньке вытянувшись в струнку и вдруг заметил небольшую группу домов. Что там такое, спросил он. Да ничего просто деревня, ответила Гертруда Стайн. Через минуту показалась еще одна такая же группа домов. А это что за домики, спросил он. Тоже деревня. Он напрочь замолчал и принялся рассматривать пейзаж так как никогда наверное его не рассматривал. Потом вдруг вздохнул и сказал, нет наверное сорок деревень это все-таки не очень много, сказал он.