Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Рука онемела, коснувшись металлической ручки. Ныли все кости, суставы, вены болели — но кем я буду, если поддамся истерике тела и трусливо сбегу? Я распахнул дверь рывком — и обомлел на пороге. Я увидел не гроб, но отца в полной мере.
От моей комнаты остались скрипучий дощатый лакированный пол и пыльный потолок, покрытый мелкими ветвистыми трещинами. Стены были перекрашены в жабий-болотный, на месте моего пианино стоял его компьютерный стол, у самого выхода — его синтезатор. Громоздкое черное компьютерное кресло с высокой кожаной спинкой походило на трон, промятый непосильным весом и пустыми амбициями. На чужих книжных полках сопели незнакомые книги в преимущественно темных переплетах. Одноместная кровать примостилась там, где когда-то стояла моя, практически такая же.
— Хочешь, можешь забрать их, — произнесла мама из-за моей спины, имея в виду десятки-десятки книг.
— Не думаю, что получу положительные эмоции, их приютив.
— «Приютить книги»… — проговорила она, точь-в-точь «Повзрослей».
— А… где он? — спросил я, проглотив удушливый ком.
— В морге, конечно. А ты думал, что в его кабинете будет на табуретках гроб стоять? В детстве ты слишком много времени проводил в деревне.
— Да, похоже на то.
Я плотно закрыл дверь, не спрашивая, почему моя комната превратилась в чей-то кабинет, а комната Валика, съехавшего с концами гораздо раньше меня… К чему даже думать об этом…
Поговорив с матерью самую малость, я узнал, что сегодня она едет к Вэлу на обед. В преддверии первого сентября он ежегодно устраивает небольшой праздник живота для своей дочери и приглашает всех членов семьи. Помимо отца. И меня за пару…
Мы с мамой наконец-то обнялись, и вышел я во двор с настойчивым ощущением, что меня, элементарно, хотели поскорее спровадить. Я шел в этот дом увидеть опечаленную мать и гроб отца. Вместо этого напоролся на его духовную могилу, потеснившую мою, и осознал слишком многое…
Ряд пышных сплетников-кустов оборвался. Заметив в просвет меж листвы мою хмурую-хмурую мину, Антон ловко спрыгнул с взлетающих качелей и припустил ко мне во весь опор. Преодолевая оградку, он чуть не потерял ботинок; сию же секунду я остановился, чтобы мальчишка не разбил нос об асфальт. Неужто боится, что я могу уйти без него?
Антон не задавал вопросов — заискивающий взгляд делал это за него. Я кивнул в сторону дороги, и мы неторопливо направились прочь. Шум машин становился слышнее.
— Думаю, я понял, что значил мой кошмар, — начал я, сунув руки в карманы. — Не тот, из-за которого меня… слегка вывернуло наизнанку, а тот, что был чуточку позже.
Светлые брови грозно сдвинулись к переносице. Ах да, я ведь ему ничего про тот сон не сказал…
— Мне приснилось, что отец затащил меня в могилу, из-за страха в итоге стать им для своей семьи…
— Ты никогда не станешь жестоким, если это имеешь в виду, — поспешил меня заверить Антон.
Нет, совсем не это… Но объяснить все Антону точно б не смог.
Свернув с узенькой дворовой дорожки, мы гуляючи вышли на улицу. Через пару часов этот путь приведет нас домой: провожу Антона, постаравшись не попасть Павлу на глаза, вернусь к себе и в обнимку с Везунчиком уничтожу пачку чипсов под глупый, совершенно бессмысленный мультик… чтобы немножко отупеть, отпустить и не думать…
====== Глава 62 ======
Вот и кончилось лето…
Остановившись в прихожей перед вешалкой, я в неестественной задумчивости смотрел на серую ветровку волка и пальто, подаренное Лизой три месяца назад. Оно появилось в моей жизни в одно время с Антоном. Самая счастливая пора… Будет ли еще такая?.. Сомневаюсь… Совсем скоро все усложнится до небывалой степени… Ну а пока…
Пальто отцепилось от крючка охотно и заботливо обхватило мое тело. Из высокого зеркала, висящего над тумбочкой, когда-то опрокинутой Лизой, на меня глядел растерянный двойник. Я вижу всю эту неуверенность в его глазах, потому что знаю про нее? Или каждый прохожий будет способен прочесть меня точно книгу?.. В любом случае, остаться дома я не могу, как бы сильно ни хотел: потому что другая часть меня — возможно, оставшаяся на вешалке — желает увидеть его…
Зашуршал праздничной блестящей бумагой букет: крупные цветы розовой мальвы облепливали высокие толстые стебли, как виноград кисть, в окружении пушистого лимонного золотарника и его вытянутой нежно-зеленой листвы. Звякнули зажатые в пальцах ключи.
Пора…
Покинув салон автобуса, я оказался близок к месту назначения.
К большому желтому зданию стекались шумные группки громких радостных людей. Взрослые держали телефоны, видеокамеры и фотоаппараты; дети самых разных возрастов — пышные букеты, похожие издали на миниатюрные салюты, пойманные в шелестящую ловушку. По-осеннему прохладный ветер трепал прозрачную бумагу, развевал хвостики, подвязанные торжественными белоснежными бантами, волновал темно-синие юбки, устраивал головокружение разноцветным воздушным шарам. За возбужденным гомоном толпы мне не был слышен недовольный шепот деревьев, звонкие крики птиц. Даже тарахтение моторов с дороги справа терялись на фоне всеобщего счастья.
Ненавижу бывать на людях один… Но теперь переступать через личные «не хочу» — моя прямая обязанность, как… бойфренда?.. Сколько бы отношений у меня ни было, а звучит по-прежнему дико…
Воспоминания двухдневной давности нахлынули без спросу, зато помогли занять тревожный разум, пока я, как очередной баран в блеющем стаде, обходил желтый дом по узенькой заасфальтированной дорожке. То была наша последняя встреча с Антоном, и все часы, что мы провели вместе, он мял пальцы, когда думал, что я не смотрю на него. Решительность накопилась лишь к самому его уходу: вступив в свою уличную обувь, он сдавленно вздохнул и спросил, не хочу ли я прийти на Лизин последний Первый Звонок. Конечно, это значило «на мой последний Первый Звонок», но ответить я ничего ему не успел! Пробормотав, что я не люблю посещать шумные сборища, Антон тем самым ответил за меня и выскочил за дверь, только пятки сверкали. Как и всегда, я проводил его взглядом через окно на лестничной площадке — я видел, как он остановился во дворе. Возможно, думал вернуться?.. Но все-таки ушел.
Колеблющийся Антон — хороший знак?.. Я уже очень смутно помню, каким Антон был в самом начале нашего знакомства, пусть и минуло всего три месяца. Но после всякого проявления его нерешительности я вспоминаю наш первый поцелуй, волнение и страх в его глазах. Он во многом не был уверен, находясь в ту пору со мной рядом; сейчас происходит то же?.. Это — шаг назад?..
Все отчетливее становились слышны ритмичные трепыхания осовремененной бессмертной школьной классики; из-за угла и изгороди покачивающихся на ветру кустов показывался просторный двор. Слева тянулась двухметровая металлическая сетка, отделяющая его от небольшой спортивной площадки, пригодной практически для любой командной игры. Дальше, за возведенной сценой, виднелись уличные тренажеры, поодаль — зона отдыха с клумбами, скамейками и столами. Раньше мне не доводилось бывать с этой стороны Лизиной школы; мне в ее возрасте о таком учебном заведении можно было только мечтать!
Ну… вот и все! Идти больше некуда! Я окончательно растерялся.
Перед достаточно высокой сценой, на которой неспешно затухали гремящие ремиксом колонки, концентрировался люд, и, обведя взглядом кишащих двуногих муравьев, я мгновенно понял, что найти хотя бы одну знакомую мордашку в этом столпотворении не смогу. А звонить — это как-то… жалко?.. Меня ведь никто напрямую и не приглашал, я не предупреждал о своем визите, так что любой эквивалент «Здрасти! Я пришел!» будет не к месту. Хотя заявиться с цветами — тоже тот еще «сюрприз», исходя из тех же соображений…
Пара сильных рук сдавила мой пояс, и от судороги ужаса я чуть не испустил дух. Сердце рвалось наружу, вскрик застрял где-то поблизости от него.
— А я знала, что ты придешь, — широко улыбнулась Лиза, упирая руки в боки. В строгой темно-синей школьной форме впервые она почему-то выглядела как стриптизерша в самом-самом начале выступления.
— Подвернула юбку у пояса? — усмехнулся я. Пульс возвращался в норму, но теперь в пальто мне было жарко. Да после такого испуга я бы и в зимнюю стужу согрелся!