Извращённое Королевство [ЛП]

Разговоры это ее способ отвлечения.

Я заставляю себя сосредоточиться на ее словах, а не на том, как сильно хочу раздвинуть ее ноги и трахнуть еще раз. Единственная причина, по которой я останавливаю себя, заключается в том, что нам нужна энергия, которая у нас осталась.

Выживание это такая сука.

— Я рада, что встретила тебя тогда, — говорит она через некоторое время. — Ты был моим светом во тьме.

Моя грудь расширяется от смеси странных чувств. Я никогда не думал, что настанет день, когда Эльза назовет меня своим светом, даже в прошедшем времени.

Я всегда был тенью ее самых темных желаний, и думал, что меня это устраивает. Оказывается, я эгоистичный ублюдок, который хочет всего этого. И ее свет, и ее тьму.

Ее лучшее и ее худшее.

Ее все.

— А теперь? — я спрашиваю.

— Теперь ты просто ты, — вздыхает она.

— В смысле?

— Это значит, что ты сводишь меня с ума, черт возьми, но мне нравится каждая секунда этого.

Я ухмыляюсь.

— Тебе нравится каждая секунда этого, да?

— Да, придурок.

Она толкает меня, но затем впивается пальцами в мой пуловер и притягивает меня ближе, прижимаясь щекой к моей руке.

Ее кожа теплая.

— Я имел в виду это на днях, любовь ко мне это дорога в один конец. Ты не можешь вернуться.

— Ох, я знаю.. я не стану возвращаться... — ее голос звучит тихо.

Она снова засыпает. Мы остаемся в таком положении в течение получаса, пока она не начинает что-то бормотать во сне.

— Эльза?

Я касаюсь ее щек и замираю от сильного тепла на них. Я думал, что румянец и жар из-за секса.

У нее жар?

— Эльза, открой глаза.

— Я люблю тебя, Эйден. Я действительно, действительно люблю тебя.

Она еще раз сжимает свои маленькие ручки в моем пуловере, прежде чем они падают на ее бок.

Черт! Черт!

Я беру ее руки в свою; их тоже лихорадит.

— Ты снова бегала под дождем, Эльза? — я ругаюсь себе под нос.

Какого черта у нее странная привычка бегать под дождем, когда у нее больное сердце?

Голод и истощение, должно быть ухудшают процесс.

Мои мышцы напрягаются, а мозг заполняется тысячью сценариев.

Прежде всего, мне нужно понизить температуру ее тела.

Я осторожно кладу ее на пол и подстилаю пиджак ей под голову. Она подтягивает ноги к груди и сгибается в позе эмбриона.

Стянув с себя пуловер, я смачиваю его водой из туалета и обматываю ей голову.

Стон срывается с ее бесцветных губ. Румянец на ее лице краснеет с каждой секундой.

Капли пота выступают у нее на лбу и стекают по вискам.

Я кладу руку ей на сердце. Ритм медленный, но затем становится быстрым.

Это нехорошо.

Это не просто лихорадка. У нее больное сердце, и готов поспорить, что она не посещала своего кардиолога после того, как переехала к отцу.

Когда она упала в обморок в тот день после пробежки под дождем, наш семейный врач сказал, что она должна, как можно скорее посетить врача. Зная Эльзу, она, вероятно, не хотела беспокоить своего отца, как только воссоединилась с ним.