Евгений, Джек, Женечка

А мне нужно в душ и закинуть всю одежду в стиральную машину. И главное — забыть, в чем я ходила в баню. Можно подняться наверх и завернувшись в полотенце. В нем и кашу сподручнее заводить, а вот расхлебывать придется при полном параде.

Я повесила выстиранную футболку Джека на плечики — пусть едет в ней на работу, а не в той, в которой обрабатывал меня. На что он меня подбивает? Из одной петли в другую прыгнуть без права выбора?

Кольцо от прошлого брака так и лежало в ванной комнате. Я не стала дожидаться утра и проверять девичью память — спустилась на цыпочках и так же тихо вернулась под одеяло, самолично окольцованная. Пусть до Джека наконец дойдет, что все совсем непросто с чужими детьми, которых ты не забирал из роддома.

— Ну почему…

Вопросы уже задавались в голос, хотя я снова затыкала себя уголком подушки, уже мокрым… Вот чего плачу? Не от счастья и не от боли… Все же давно переболело, но почему же тогда не получилось сдержать данное Владу слово — не реветь. Да потому что обещание давала взрослая женщина, а ревет сейчас семнадцатилетняя дура, у которой отобрали конфетку… И заставили жрать картошку! Изо дня в день, так еще и без соли! Двадцать лет!

Я перевернулась на спину, уставилась в потолок, всхлипнула. И подумала, а чего я реву, чем собственно недовольна?

Да мне радоваться надо, что все сложилось именно так, как сложилось. Развестись развелась, понимая, что дети будут связывать меня с Владом всю жизнь, и мы не раз и не два поругаемся из-за их воспитания. Свободная и теперь все знающая, я могу спокойно строить отношения с Джеком в том режиме, который меня устраивает. У нас просто первые эмоции не совсем улеглись, а потом он поймет, что спешка нужна лишь при ловле блох, а он не Левша, чтобы всех, накопившихся за двадцать лет, блох подковать одним единственным поцелуем. Главное, чтобы он продержал дистанцию до начала учебного года. Сейчас я разберусь с работой, потом замочу себя в Средиземном море, и уже в сентябре втроем: я, Джек и Женечка сможем попытаться пожить вместе. Даже если Сомов в итоге свалит, дочка у меня еще слишком маленькая, чтобы переживать из-за чужого дяди.

Все будет хорошо — надо просто дождаться этого «хорошо» в полном спокойствии, а то, сжигая нервы нынешними темпами, я просто-напросто не доживу до того момента, когда смогу спокойно выдохнуть. Где-то там прогремел товарняк, и я мысленно прицепила к последнему вагону тележку с дурацкими переживаниями, и уснула — сном младенца. Это ведь они сначала поплачут, потом улыбнутся и отрубятся до утра.

Утро снова наступило с Женечки — она тормошила меня, чтобы сообщить про своего тезку.

— Который час?

Телефон показал восемь утра. Да чтоб его! Сомова…