Евгений, Джек, Женечка

— Нет… Мы ни о чем таком не говорили…

— О чем «таком»? — повысила голос гостья.

— Вы же про его развод спрашиваете и про сына? Так мы это не обсуждали.

— А что обсуждали?

Взгляд, как у моей матери.

— Вы же в действительности не хотите об этом говорить. Я понимаю, что вы действовали из благих побуждений. И все равно уже ничего не поменяешь…

— А ты бы хотела? Поменять?

И пауза. Допрос? Да она прекрасно знает мой ответ.

— Если бы вы не понимали, что я дождусь вашего сына, и мы сбежим вместе в Москву, что бы нам это ни стоило, вы бы не пошли на такую подлость, как перехват наших писем. Но все перегорело, знаете ли… И мне вас реально жаль… Ни внука, ни невестки нормальной, и сын с вами рядом только из-за сыновьего долга. Хотя одиночество, может, и не самая большая плата за подобное родительское преступление…

Пауза — Татьяна Борисовна подбирала слова.

— А ты жестокая, Ярослава.

— У меня были хорошие учителя. Вы, Татьяна Борисовна, в их числе. Можете порадоваться моим успехам.

Она сжала губы.

— А я рада, Ярослава. Я Женьке и объясняла, что ты не для него. Не вытянет он тебя, запросы твои с его возможностями не сочетаются.

— Серьезно? — меня аж на гомерический хохот чуть не пробрало. — Вы вот это серьезно ему говорили? Да вы всегда жили лучше нас!

— Но вам не нравилось то, почему мы так жили… А иначе он не мог бы в жизни в те годы устроиться. И твоя мать костьми бы легла, чтобы вас развести… Ты думаешь, мы с ней никогда не говорили про ваше общее будущее. Думаешь? Или думаешь, что вы смогли бы вычеркнуть нас всех из жизни? Люди не живут в вакууме, ты же это прекрасно понимаешь. И не в восемнадцать уж точно. И ты же в конце концов нашла того, кто устраивал твою мать.