Египтянин. Путь воина
- Автор: Сапфо Жюльетт
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Египтянин. Путь воина». Краткое содержание книги:
Как ни был Ренси ошеломлён пожеланием царя, он всё же счёл разумным сдержаться.
10
Ренси сидел в мастерской, которую ему дали для работ над новым барельефом и, взяв тонкую деревянную дощечку, снова набрасывал угольком недавнюю сцену в саду. Работа шла трудно; первые черновые наброски он сжёг. Чем больше он бился, тем сложнее и запутаннее выходили у него рисунки. Камень, заготовленный для будущего барельефа, лежал здесь же, молчаливый, неподвижный.
Вместо того, чтобы, не задумываясь, отобразить увиденное сначала с помощью кусочка угля, а потом молотка и резца, Ренси спрашивал себя:
«Какие чувства владели царём Элама в момент поражения? Страшила ли его близкая гибель? Испытывал ли он хоть малейшее презрение к ассирийцам, испугался ли он, когда увидел, как пала в сражении половина его армии, и гневался ли, увидев, как бежит с поля боя другая её половина?»
Пустые, бесполезные мысли, – Ренси сердился на себя из-за них, но никак не мог заставить свой уголёк сделать первые штрихи. Что достойно резца в отрубленной голове? Мёртвая, забрызганная кровью, чёрная безобразная голова не имеет отношения к искусству. Изображать её на первом плане нельзя ни в коем случае. Однако в глазах Ашшурбанипала эта ужасающая голова была частью его замысла: он хотел предстать перед зрителем как символ беспощадного воителя, как символ победы над врагами куда более могучими, чем Элам.
Ренси встал, прошёлся по мастерской, затем снова уселся и посмотрел на лежавшую в углу глыбу алебастра. Почему он, ваятель, оказался таким слепым, таким нерешительным? Он терзался и тратил время, приковав свои мысли к голове Теуммана, вместо того, чтобы сосредоточиться на изображении торжествующего победу над ним Ашшурбанипала.
«Жизнь человеческая коротка, и – царь ли, простой ли землепашец – тот и другой скоро будут забыты, но имя великого правителя, его деяния переживут века», – любил поучать ваятеля ассирийский владыка, для которого искусство было сведено к простому акту прославления.
Несколькими штрихами Ренси изобразил голову эламита среди листвы дерева, на котором она висела, позади носильщиков опахал, и принялся набрасывать фигуры царя и его жены.
Неожиданно за дверью мастерской послышались чьи-то шаги. Не успел Ренси спрятать черновики своей работы и подняться из-за стола, как к нему вошёл Илушума.
– Рад тебя видеть в своём убежище, – Ренси приветствовал жреца искренней улыбкой. – В последнее время мы оба были так заняты, что не нашли времени даже для короткой встречи. Как ты поживаешь?
Илушума пробормотал что-то вроде «неплохо, неплохо» и, взглянув на Ренси, вдруг принял серьёзный, даже обеспокоенный вид.
– Ренси, я жил под твоим покровительством всё время, пока мы оставались в Красной Горе, и питаю к тебе самые тёплые чувства.
– Я это знаю.
– Вот почему я хотел бы, чтобы ты постоянно бывал в моём дворце. Ты должен бывать у меня на званых обедах, находиться при мне в царских палатах, в моей свите, когда я иду по городу, направляясь служить молебен в храме Ашшура.
– Но зачем мне всё это делать? – Ренси, удивлённый, пожал плечами. Слова Илушумы, как и весь его вид, настораживали юношу.
– Я хочу показать придворным и всей Ниневии, что ты принадлежишь к самому близкому моему кругу. Когда все эти люди увидят, что ты мой постоянный спутник, они поймут, что ты находишься под моим покровительством. И, может, тогда они перестанут слушать Нехо.
– Нехо? – ещё сильнее удивился Ренси. Он вдруг поймал себя на мысли, что перестал думать о том, что здесь, в Ниневии, за десятки дней пути от Сиаиса, номарх может иметь какое-то влияние.
– Он не перестаёт поносить и клясть тебя, обвиняя в том, что ты вкрался в доверие владыки, чтобы потом нанести ему предательский удар в спину. Говорит, что ты лицемер и что, если бы у тебя была возможность, ты шпионил бы против Ассирии в интересах фараона Тахарки. И меня тревожит, что число твоих недругов под влиянием Нехо возрастает с каждым днём.
– Ты хочешь заступиться за меня?
– Не нападая на Нехо. Если ты станешь моим близким другом, номарх, не говоря уже о придворных, больше не скажут ни одного порочащего тебя слова.
Ренси вновь взглянул в тонкое, благородное лицо Илушумы; он снова, как когда-то в Красной Горе, почувствовал к ассирийцу дружеское расположение. Как и тогда в нём говорило чувство благодарности Илушуме за то, что тот хотел помочь ему, и он действительно нуждался в помощи.