Озябнуть в Зимбабве
- Автор: Грозная Кира Анатольевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лимбус-Пресс
- ISBN: 978-5-8370-0901-3
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Озябнуть в Зимбабве». Краткое содержание книги:
Повести написаны легко и занимательно, с юмором и беспощадной откровенностью.
Блокноты и еженедельники, извлечённые из дипломата, перекочевали в мой диван. Дипломат к приходу родителей я ставила на прежнее место. Звук поворачиваемого в замке ключа был сравним со щелчком автоматного затвора для диверсанта. Хлопала дверь, раздавались голоса мамы и Виталика, продолжавших разговор, который они вели в дороге. Работали они в разных отделах: Виталик - начальником лаборатории, мама - инженером-экономистом. Тема одна, люди общие, но весь день врозь, - им было что обсудить.
Разувшись и раздевшись, мама без стука заглядывала в мою комнату.
- Слушай, Танька, колготки тебе «оторвала», - восклицала она, и я поворачивалась к двери с дежурно-приветливой миной. - Серые и чёрные. Давали по две пары в руки, но я возмутилась: «Вы что, у меня три дочери! Четырнадцать и пятнадцать лет». Продавщица ехидно: «А третьей сколько?» Я не растерялась: «Двум - четырнадцать, одной - пятнадцать». Очередь ржала. Вот, держи две пары; третью себе оставлю.
Я благодарила, радовалась и впрямь ценному подарку... Вечерами, сжавшись в комочек на своём диване, слушала доносившиеся из-за стенки разговоры родителей. При скрипе дверцы шкафа моё сердце пропускало экстрасистолу. Но мама и Виталик между собой говорили только о работе, других тем не было. До меня доносилось: «контрагенты», «приёмка», «испытания», «военпреды», «скользящий график»... Ни одного упоминания о дипломате с кодовым замком. Он был забыт, фактически брошен в чулан ненужных вещей. А мог быть отдан мне, и я ходила бы с ним в школу, а не сидела на диване, как воровка, подслушивая и гадая: разоблачат, не разоблачат?
Прошло больше месяца. Комбинаций оказалось невероятно много. Мы с Нелькой угодили прямиком в Бесконечность. Каждый день занимались бессмысленным подбором цифр; две-три тетрадные страницы оказывались исписаны. Устав и одурев, мы отдыхали: жарили картошку, пили чай, читали книги из родительской библиотеки, выискивая «пикантные подробности», как это называла Трифонова.
- Ладно, - благодушно говорила она, - тащи своего Цвейга!
- Может, лучше Жоржи Амаду?..
Уходя домой, Нелька произносила заговорщицким тоном:
- Завтра продолжим.
Всё кончилось неожиданно. В субботу я вернулась с прогулки, а дома - генеральная уборка. Стулья, комод, тумбочки - всё было сдвинуто со своих мест. Блестел свежевымытый, ещё непросохший паркетный пол, на диванах валялись извлечённые из шкафов вещи. Мама подступила ко мне с тетрадкой, раскрытой на середине:
- Объясни: что это?
- Что? - переспросила я, тупо глядя в знакомые столбики перечёркнутых цифр.
- Что это за письмена? Моя дочь вступила в секту? Или заболела шизофренией? Или нюхает клей «Момент»? - вопросы, один страшнее и бредовее другого, накатывались на меня, как волны на немой береговой валун.
Я застыла, тщетно пытаясь сочинить хоть какое-то внятное объяснение. Мама ждала. Тут из большой комнаты, где тоже были открыты шкафы и валялись на стульях вещи, показался Виталик с дипломатом в руках и озабоченно спросил у мамы:
- Лида, ты не знаешь, почему мой дипломат не открывается?
Прихожая, вешалка, зеркало, раскачивавшиеся передо мной, помутнели. Родители стояли насупленные, мама - с тетрадкой, Виталик - с дипломатом. Загнанная в угол, придавленная, я заговорила, сознаваясь в содеянном. Говорила быстро, захлёбываясь, слова сталкивались, как стеклянные шары, чуть не опережая друг друга, а силуэты подрагивали, отдаляясь и приближаясь.
- Ты рылась в наших вещах? Тебя что, показать психиатру? - это мама.
- Почему дипломат такой лёгкий? Я туда сложил расчёты по диссертации, и сейчас они мне понадобились, - это Виталик.
И тут я вспомнила, вспотев, что один из блокнотов был заполнен: какие-то записи, цифры... У Виталика был практически нечитаемый почерк: стрелки-слова, прямые линии с изредка выныривающими хвостиками. Я бросилась в свою комнату, полезла в диван, в ящик для белья. Извлекла оттуда блокноты, принесла их в родительскую комнату, вывалила на стол. Виталик тут же схватил один и принялся листать. Как будто я могла уничтожить записи!
- Расчёты по диссертации! Ты хоть знаешь, что все наши работы засекречены? - поинтересовалась мама. И ни к месту рявкнула:
- Может быть, ты завербована? Кому ты нас продаёшь?
Удар под дых! Несмотря на давность, мы все - мама, Виталик и, к стыду своему, я сама - помнили позорный случай: после второго класса я гостила у бабушки, и та подучила меня написать миротворческое письмо Рейгану, а потом «слила» родителям. Наверное, бабушка думала, что родители умилятся.