Озябнуть в Зимбабве
- Автор: Грозная Кира Анатольевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лимбус-Пресс
- ISBN: 978-5-8370-0901-3
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Озябнуть в Зимбабве». Краткое содержание книги:
Повести написаны легко и занимательно, с юмором и беспощадной откровенностью.
И химик вошёл. Он сдержанно кивнул нам. Мы встали с мест. Он подошёл к своему столу, положил папку, обернулся. Нам оставалось лишь наблюдать, как багровеют у него уши...
Наконец, химик засуетился, схватил тряпку, и, даже не намочив её (хотя в кабинете химии, как и положено, были кран с водой и раковина), принялся суетливыми движениями стирать (затирать, поскольку тряпка была сухой) этот ужас. Несколько раз ронял он тряпку. Потом повернулся к классу, дёрнул головой, уронил очки с носа, неожиданно ловко перехватил их левой рукой и отрывисто проговорил:
- С-стыдитесь, г-господа!
И, повернувшись, неуклюже, как деревянный, вышел из класса.
После ухода химика народ разволновался, загудел. Худосочный Хрынзин подскочил к доске, подобрал на полу оброненную тряпку, тщательно намочил её и вытер доску.
- Какая мерзость. Какие твари! - услышала я рядом резкий голос. И не сразу поняла, что это Трифонова: голос был её, а интонации - нет.
- Вот уроды! И ведь кто-то из старшеклассников намалевал, а подумают на нас... Мы и слов таких не знаем... - переговаривались ребята.
Наши, если можно так выразиться, товарищи, или соседи по учебному пространству, которых мы с Трифоновой ласково называли «массой», были фраппированы. Это слово я вычитала, а Трифонова подхватила. «Хрынзин, козёл! Щас я тебя фраппирую!» Хрынзин, в ужасе от того, что с ним сделают нечто неизвестное, наверняка непристойное, самозабвенно лупил Нельку в ответ. В Хрынзине действительно было что-то если не от козла, то от молодого брыкливого козлёнка. Но сейчас именно он вытер осквернённую доску.
Лица людей, сидящих в одном с нами кабинете, были преображены.
В класс ворвалась завучиха. Более тупого и злобного существа мы не встречали. Трифонова, проявив оригинальность и здесь, прозвала завучиху «Тявкающей Бочкой».
- Встать! - рявкнула Тявкающая Бочка.
Мы испуганно вскочили.
- Кто? - хрюкнула Бочка.
Все молчали.
- Разберёмся! - выстрелила Бочка - это её выкрик слился с хлопаньем двери.
Мы промаялись целый урок. Торчали в классе без присмотра, никто к нам не шёл. Удивительно, но все сидели на своих местах, не бесились, по кабинету не бегали.
Перед самым звонком появился Котатиныч, спокойный и ровный.
- Вы ничего не хотите мне сказать? - поинтересовался он, усаживаясь за учительский стол. На нас классный не смотрел -поигрывал часами, отщёлкивая и защёлкивая застежку металлического браслета.
Все молчали, но молчание неуловимо меняло свою тональность.
- Отличились, - наконец, бесстрастно произнёс Котатиныч. -Докати...
Взрыв произошёл внезапный, мощный. И, что было несвойственно для массы, реакция оказалась дружной. Классный нас предал!
- А вы нам ничего не хотите сказать? - во всё своё площадное горло проорала лидерша блатных Ласкина.
- А как же презумпция невиновности? - выкрикнул будущий юрист Хрынзин.
- Где ваша вера в человека? - вякнула толстенькая Ошкарина.
- Всё, Александр Константинович, развод! Мебель пополам, детей в форточку! - гнусаво рявкнула Трифонова.
Именно этот, казалось бы, самый безобидный и бессмысленный вопль и вычленил Котатиныч из общего «хора протеста».
- Что ты лепечешь, Трифонова? - поморщившись, переспросил он. -Какие дети? Какая мебель? Вы - давно уже не дети, а подрастающее поколение, несущее, так сказать, ответственность. Мебель - это социалистическая собственность, а не ваше личное барахло. Что же касается «развода», - тут классный повысил голос, - то я, слава богу, женат, и женат счастливо, так что разводиться не собираюсь!
- Александр Константинович, вы - демагог! - по-базарному прокричала Ласкина. - И не пудрите нам мозги! Если вы - не за нас, то никакой вы не классный, вы вообще не педагог, вы - никто! А раз так, валите к своей жене, а с нами пусть Комариная и Карапетян разбираются!
Котатиныч побелел, резко встал, вышел и хлопнул дверью.
После ухода те, кто посмелее, принялись ругать Ласкину, а более осторожные, вроде нас с Трифоновой, обсуждали её вполголоса, но тоже были недовольны поведением лидерши блатных. Даже сами блатные - и те галдели, обступив парту своей королевы.
- Счас в рыло дам кому-то! - рявкнула восприимчивая к критике Ласкина. - Не гудите, и так тошно.
После уроков все отправились по домам, а мы с Трифоновой - на наш подоконник. Настроение было поганое.
- Как ты думаешь, - обратилась ко мне Трифонова, - он уйдёт?