Унтер-офицер и другие
- Автор: Добози Имре
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Игорь Сергеевич Савольский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Унтер-офицер и другие». Краткое содержание книги:
В двух повестях и рассказах, включенных в книгу, автор рисует образы венгерских патриотов — борцов за свободу и независимость своей родины.
С большой теплотой и сердечностью автор пишет о гуманизме советских воинов-освободителей, о братской дружбе советских и венгерских солдат, о строительстве новой жизни в Народной Венгрии.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
— Завтра, завтра…
Матэ опускает в карман пропуск, который ему только что вручили, и, отвешивая поклоны, пятится к двери.
— Товарищ Матэ, так мы занимаем дом! — кричу я ему вслед.
Матэ скрывается за дверью. Кричать уже бесполезно, он все равно не вернется. Он не идет, а бежит домой, чтобы проветрить голову.
— Он порядочный, честный человек, — с улыбкой говорит о Матэ Мольнар, — но ему нужно будет избавиться кое от каких устаревших представлений. Ты можешь смело занимать то помещение, — говорит он, обращаясь ко мне. — Документ мы оформим позже. Да! — Он вдруг хлопает себя ладонью по лбу. — Есть у нас один задержанный, в гражданском он, так ты забери его к себе. Товарищу Головкину он показался подозрительным: похоже, переодетый нацист. Сейчас в этих краях таких переодетых много может оказаться, если учесть, что кольцо окружения вокруг Будапешта полностью замкнулось и недобитые гитлеровцы бегут.
— Но ведь у меня еще нет ни камеры, ни полиции!
— Тогда охраняй его сам! Поторопись с организацией, времени у нас нет… Начиная с сегодняшнего дня всех гражданских, которые по какой-либо причине будут задержаны, будут передавать тебе, комендатура занимается только военными. Келемен, скажи об этом товарищу майору!
Майор Головкин очень спешит, он уже вызвал машину, и мне снова не удается поговорить с ним.
— Так дело не пойдет, — горячусь я, — я даже не знаю…
Мольнар хлопает меня по плечу и успокаивает:
— Брось бездельничать, товарищ, ты совсем не такой… Чего ты не знаешь? Собери вокруг себя человек двадцать, надежных таких парней, которые хотят работать в полиции. Принеси мне список, я посмотрю… Организуй два отдела: уголовный и политический. Политический отдел должен заниматься тем, чтобы в селе не поднял голову ни один недобитый фашист. Понятно? Ни один! За это ты отвечаешь головой! Сотрудники этого отдела должны знать абсолютно все. Ну, например, о том что где-то в темной комнатушке скрывается недобитый нилашист, мечтающий о том, чтобы вернулись гитлеровцы… А уголовный отдел должен заниматься уголовниками… Ну да что тебе объяснять? Воровство, грабеж — всем этим ты должен заниматься. Организуй полицейские пункты и в Рожамайоре, побеспокойся о том, чтобы действовала патрульная служба… А ты говоришь, не знаешь…
— Так-то оно так, но Фекете просит у меня полицейских, чтобы произвести аресты, Вандор — тоже…
— Ну и дай им, раз просят.
— А откуда?
— Сынок, дорогой, не валяй дурака! Ты начальник, тебе и заниматься этими вопросами.
Такого я еще не видел: выслушать меня здесь никто не собирался, все только распоряжались, да еще как! Будто у меня за спиной целая рота полицейских. Кто я такой? Волшебник?
— Товарищ Мольнар, — начал я со злостью, — я… — И тут я замолчал, так как Мишенька ввел в комнату худого маленького человека с испуганным лицом и прищуренными глазами. Он был в бараньей шапке и длинном зимнем пальто точно такого серого цвета, как шинели гитлеровских офицеров. Вполне возможно, что пальто было перешито из офицерской шинели.
— Заберите его к себе, — сказал мне Головкин, — а завтра допросите.
Человек раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не сказал, а только пошевелил губами. С ужасом в глазах он смотрел вслед удалявшемуся майору.
Меня охватил приступ злости: об ужине и отдыхе не могло быть и речи. И все из-за этого маленького человечка, похожего на лягушку!
«Ну, подожди, мерзавец, я тебе покажу!» — мысленно выругался я.
— Куда ты его поведешь? — спросил Мольнар, не глядя на меня и закусив уголки губ, словно боясь рассмеяться.
— Куда? — повторил я сердито. — В полицию.
Мольнар отвернулся, что-то поискал на подоконнике, а затем протянул мне кусок хлеба.
— Возьми, чтобы с голоду не умереть, — сказал он и быстро вышел в коридор, где, как мне показалось, прислонился к стене и, видимо, расхохотался.
Я посмотрел на Ирен и заметил, что у нее тоже дрожат уголки рта, а глаза хитрые-хитрые. По правде говоря, я на ее месте тоже засмеялся бы…
Она дала мне керосиновую лампу, чтобы в полиции был свет. Когда она произнесла слово «полиция», то ее лицо исказилось, и, чтобы не рассмеяться, она закрыла лицо ладонью.
Что же это такое в самом деле? Я взял винтовку и крикнул арестованному:
— Шагом марш!
Чем дальше шел несчастный человечек, тем чаще спотыкался и беспрестанно оглядывался, словно боялся, что пришел его последний час.