Ветроум. Странное, страшное, смешное в повседневной жизни русской провинции XVIII – начала XX века [litres]

В былое время славяне-земледельцы, заканчивая жатву, последний сноп оставляли на поле, оформляя его особым образом. Сноп называли «бородой» и твердили, что это борода Илье (Христу, Спасу, Волосу, козлу и т. п.). Васнецов в словарной статье «Бородка» приводит относившееся к этому обряду местное выражение (с архаичной падежной формой): «завивать бородка». По его описанию, у вятских крестьян получалась «как бы часовенка с изгородью». Д. К. Зеленин в 1920-х годах посвятил восточнославянскому обряду «Спасова борода» специальное исследование. Очевидно, именно через него свидетельство Васнецова стало известно учёным[479].

«Ванчё» (вместе с иными вариантами произношения) – это прозвище вятчан, известное по анекдотам о них. Важно тут вот что. Васнецов пишет: «В параллель сему идут анекдоты о пошехонцах, описываемых в лубочной литературе». Да, истории о недотёпистых вятчанах – не местного происхождения. Они включались в народный обиход (становясь фольклором) из лубочных картинок и из книжек для простонародья. Смешные рисованные лубки с подписями и книжки с циклами анекдотических историй создавались в России в сравнительно позднее время под заметным влиянием европейских образцов – прежде всего, немецких и польских. В надписи на лубочной картинке второй половины XVIII века «О баталии Вяцкои» вятчане, конечно, упоминались («акибы встарые годы воправду некогда бывало что вятское гражданство противу серпа воевало»), но изображены были не вятчане, а варты – жители одного из населённых пунктов Польши. Эти потешные людишки изображались наподобие позднесредневековых европейцев[480]. Васнецов прав: такие анекдоты, будучи по происхождению книжными и европейскими, привязывались у нас и к пошехонцам, и к вятчанам.