Две полоски для мажора

Мы много молчим, почти не разговариваем. А нам и не нужно. Мне хватает одного взгляда пустой бездны голубых глаз Лики, чтобы точно знать - я нужен ей.

Она спрашивает лишь единожды, зачем я здесь? Зачем прихожу? Что теперь заставляет меня быть рядом.

Мой ответ самый простой и понятный.

— Я тебя люблю.

— И ты меня не бросишь? После всего... Ты просто очень нужен мне сейчас... — вижу, как в этот момент Лика нервно теребит обручальное кольцо у себя на пальце.

— Рыжик, что бы ни случилось, мы же теперь - семья. Забыла, как в загсе давали согласие на «и в горе, и радости», — кладу свою ладонь на ее ладонь. Стараюсь улыбнуться изо всех сил.

И неважно, что в загсе я даже не слышал, что бубнила эта тетка. Пусть этих слов и не было. Значит, Лика должна поверить, что это было.

Она должна поверить - я буду рядом. Теперь возле неё меня держит не указ отца жениться, и даже незапланированная беременность.

Я с ней, потому что меня с головой накрыло чувство, что без неё сдохну сам.

Врачи разрешают Рыжику выписаться через неделю. И я планирую привезти ее в совершенно другой дом. Хочу максимально оградить Лику от любых воспоминаний.

Поэтому снимаю небольшую квартиру в самом спокойном районе города. Сам перевожу вещи из дома отца, оставляя все воспоминания там.

— И куда намылился? — отец появляется передо мной как черт из табакерки, когда я в гараже гружу в багажник машины последний коробок с пожитками.

— Не видишь? Перевожу наши с Ликой вещи.

— Я думал, ты решишь оставить всю эту историю в прошлом, — мой родитель, ряженый, как обычно, в самый дорогущий костюм, с недовольным лицом засовывает ладони в карманы брюк.

— Вот и оставляю, — захлопываю багажник и одергиваю манжеты свитера вниз. — Хочу, чтобы было без лишних триггеров и воспоминаний.

Отец хмурится:

— Я тебе про эту девчонку. Зачем ты тянешь это дальше? Все же само решилось.

— Решилось что?

— Ребёнок. Ты больше ничем ей не обязан.

— Я не понимаю к чему сейчас клонишь? — прохожусь по отцу взглядом. Скрестив перед собой руки, я прислоняюсь спиной к багажнику. Смотрю на папу в упор, и разговор этот мне уже не нравится.

Отец отвечает мне тем же. Глаза в глаза. И это выражение лица: губы в нитку и сдвинутые брови. Я знаю. Сейчас отца что-то подбешивает.

— К тому, что как ты связался с этой девочкой, стало слишком много проблем, — хмыкает он. — Все время что-то происходит и...

— Говори прямо, — грубо обрываю его, вздернув подбородком. — Ты хочешь, чтобы я ее бросил?

— Не бросил. Просто так бывает. Вы оба молоды, импульсивны, а эта история лишь стала точкой в ваших отношениях... Можно разойтись и мирно, если уж на то пошло.

— У нас нет никакой точки, папа. — отрицательно веду головой, а потом прищуриваюсь. Мои догадки весьма гадки. — Или это ты уже придумал версию для журналюг?

— Марк, — он сквозь зубы повышает голос, — а я смотрю, с появлением Лики ты вдруг осмелел. Это она тобой так вертит? Какого-то черта сам решаешь, какие квартиры покупать, продавать, куда съезжать, а за твоими косяками по-прежнему буду подтирать я? То концерт на этой чертовой свадьбе, то та авария.