Фистула

Для усиления эффекта мемоморф действует по принципу полного перевода воспоминания – это означает, что событие стирается из мозга пользователя, чтобы быть перенесённым в аппарат с абсолютной точностью. Звучит зловеще, но производители заверяют: не волнуйтесь, эта процедура совершенно безопасна! И благодаря ей гаджет особенно эффективен как для терапии, так и для духовного познания. С одной стороны, он позволяет безболезненно стереть травматическое воспоминание – либо для дальнейшей терапевтической проработки, либо для того, чтобы затем просто удалить нежелательный фрагмент памяти. С другой стороны, со временем затухающие приятные воспоминания не просто обретают вторую жизнь, а становятся бесконечно доступными. Вопрос лишь в том, на сколько воспоминаний хватит вашего аппарата – но, к счастью, компания «Мемория» уже разработала первые системы карт памяти и в дальнейшем собирается продолжать повышать качество гаджета. Можно предположить, что в ближайшие пять-шесть лет такие аппараты появятся в каждой семье!

Но в этот раз ей удалось меня спасти. Именно ей! Может быть, и я был неправ, когда решил, что она полностью вросла в капитанскую тушу? Может быть, ещё есть какой-то шанс её вернуть? Голоса почти угомонились. Была половина восьмого или около того – я чувствовал, что даже своим часам не мог сейчас довериться. Скоро уже всё будет кончено.

Четверть часа понадобилось мне, чтобы добиться от тела состояния, в котором оно не только функционировало бы, но и отчитывалось перед хозяином. Сосредоточенность? Лишние буквы. Настороженность? Почти, вот верное слово – рациональность. Первое, что нужно было сделать, – проверить, как там Лев. Потом уже можно будет умыться, ещё раз убедиться в собственной сознательности, поговорить с сестрой. Сначала Лев. Одевшись, я направился на третий этаж, где меня приветствовал глазастый звериный хор, живший в стенах холла. Как разрушительный монстр, прошёлся по ковролиновому городку, не разбирая, где парк, где больница, и постучал в спальню мальчика – несколько раз, но так и не дождался ответа. Осторожно открыв дверь, я не нашёл Льва ни в его кроватной крепости, ни на полу посреди разбросанного, но не разбитого игрушечного воинства. Комнатная сфинга улыбалась как прежде и, даже если знала кое-что о местонахождении мальчика, раскалываться не собиралась. Впрочем, я, естественно, предположил (и даже прошептал), что мальчик находится в своей ученической комнате, окружённой океаном стен. Но и там его не оказалось. Пару минут я осматривал это пространство, сохраняя в памяти письменный стол, книжный шкаф, глобус, а главное – пустоту, отсутствие племянника, которого я искал. В ледяном спортивном зале я тоже его не встретил, зато, выглянув в окно, откуда открывался подъезд к дому, увидел, как Капитан садится в то же дорожное судно, что и вчера, и отправляется в какую-то экспедицию. Пожелав ему всего самого наихудшего, я вынужден был спуститься вниз, прежде ещё раз хорошенько прокрутив в памяти, как я обошёл эти три комнаты, как ни в одной из них не было Льва, какое волнение я чувствовал, какую тревогу.