Ребус [litres]

Все женщины умирали после Чистого зачатия, и дело было не только в мужчинах, но и в самих женщинах. Дело было не в старой крови красивого гралейца, которого они чудом приволокли на ритуал, дело было в Лирне.

– Вы и впрямь верите в Звездного Помазанника, госпожа Сироса? – кисло поинтересовался Дитр.

– Нет, не верю, – решительно ответила она. – Иначе я бы всеми телесными и всемирными способами избавилась от него, а не стала бы сбегать туда, где я могу родить его в мире прогресса и желаний.

Дитр сосредоточился, нащупывая внутри себя черного паразита. Тень Ребуса внимала каждому слову матери со звенящей гордостью.

– Вам еще нужно будет его вырастить, – серьезно ответил Дитр. – В мире прогресса и желаний легко превратиться в чудовище почище, чем ваш Скотовод.

Лирна с сомнением покачала головой. Чтобы кого-то растить, надо жить самой, а она сомневалась в том, хочет ли она жить вообще. Дитр сказал ей, что если она позволит ему ей помочь, то ей следует отправиться за ним, как только будет готова.

Они вышли через час на галдящий радиус, полный безработных наперсниц, богатых приезжих забулдыг с севера, лоточников с бодрящей настойкой, прорицателей и прочего странного и пестрого народа. Когда планировали столицу, Циркуляру Артистов за счет Конфедерации полагались лишь несколько зданий вроде Главного театра, Галереи Прогресса и Дворца словесности, который во временном узоре Дитра превратился в обычный притон для журналистов с алкогольной зависимостью. Циркуляр Артистов строился в строго положенных по префекционному плану границах, но здания возводились как ни попадя, и они сильно отличались от холодного ансамбля Зеленого Циркуляра, который Дитру был знаком лучше всего. Он редко бывал в Циркуляре Артистов, потому что это место ассоциировалось у него с претенциозными алкоголиками. Алкоголиков он не переносил с детства, а претенциозность считал вторым самым страшным пороком Ребуса после его жестокости.

– Такой странный, – не удержалась Лирна, показав на круглый дом с круглой крышей, увенчанной декоративным бельведером. Наконечник бельведера был украшен скульптурой химеры – пауком с телом совы.

Дитр не помнил этого здания. Весьма вероятно, его разгромили еще во время войны с Доминионом, и о погибшем памятнике архитектуры помнили лишь студенты отделения изящных искусств. Дитр же был знаком с другой историей, и именно она должна была помочь ему.

На одной из маленьких площадей, что прерывали радиусы, в центре стоял плоский и многоугольный игорный дом, который славился не столько своими столами для лепестков-и-бокалов, сколько публикой и персоналом. Крупье были разочаровавшимися в жизни наперсниками, а для привлечения посетителей игорный дом держал целую труппу из певичек и танцовщиц. «Требуется помощница в гримерку, – гласило объявление о работе, – свободных взглядов и всемирной ответственности. Без зависимости от алкоголя, дурмана или бодрящей настойки. Не женолюбивая, но и не блудная до мужчин. Жалованье в триста союзных каждый терц и проживание за счет заведения». Даже по меркам недружелюбного времени жалование за сто двадцать два дня было низким, но Дитр считал, что ей это на какое-то время подойдет, пока Лирна не наберется желания жить.