Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Но когда она наклоняла голову и черные крылья волос устремлялись вперед, в ритмичных наклонах верхней части тела из стороны в сторону, в мерном покачивании и поворотах бедер чувствовалась странная, почти юношеская невинность, при которой предельно сексуальные телодвижения становятся просто символическим напоминанием о сексе.

Я знал, она понятия не имеет, что время от времени мы за ней наблюдаем, и попытался разобраться, благодаря чему ей удается танцевать именно так. Короткие шорты подчеркивали длину, грациозность и стройность ее ног. Она запахнула блузку так, что та чуть расходилась на груди, подчеркивая контуры. Но главное — это стройная талия, бока, бедра, ягодицы. Они казались налитыми и округлыми, но это впечатление создавалось лишь тем тонким слоем жира поверх сильных мускулов, что придает женщинам мягкость. Никакого вихляния, никаких седлообразных подушечек жира на бедрах, тугая талия, никаких складок на животе. Только ровный изгиб чуть ниже последних позвонков, ровная поверхность с двумя ямочками на здоровой плоти, а под ними круглые, твердые ягодицы, не плоские и не обвисшие. И потом эта упругость юного тела, придающая танцу какую-то своеобразную печаль, задумчивость, обращенность вовнутрь. Когда тело упруго, танец превращается в странную церемонию. Казалось, она исполняет какой-то ритуал торжественного предчувствия будущего, и было как-то жутко при мысли, что его аккуратно имитирует женщина, давным-давно утратившая всякую надежду на любовь.

Когда подошло время моего хода, я отметил, что Мейер не нарушил, как я ожидал, равновесия сил в центре доски. Он пошел слоном, усилив защиту. Я принялся изучать ситуацию, а он вышел и вернулся с тем, что называет своей маскировкой под туриста — огромным черным футляром с фотокамерами и их всевозможными принадлежностями. Поставил его на пол, нагнулся, запустил туда лапу и выбрал никоновскую камеру и средний телевик.