Дети Йеманжи

Жанаина повернулась к двери раньше, чем это сделал отец, – и на её лице появилась слабая улыбка. Сеточка морщин легла возле глаз – пронзительно-синих, молодых и насмешливых.

– Эвинья, девочка моя! Наконец-то!

Отец обернулся. Эва встретилась с ним взглядом. С недоумением подумала про себя: почему она ничего не чувствует, глядя сейчас на чужого человека, которого восемнадцать лет называла отцом?

– Эва! Что ты здесь делаешь? – спокойно, не повышая голоса, спросил он. Эва заметила и оценила отцовское самообладание. И ответила ему в тон:

– Я пришла к своей тёте.

– Жанаина, ты обещала мне…

– Ты взял с меня слишком много обещаний, Ошала, – низким, задумчивым голосом сказала она. – Но все их я исполнила. Я никогда не звала к себе эту мою дочь.

– Эва – не твоя дочь!

– Все твои дети рано или поздно становятся моими.

– Ты не посмеешь!..

– Боже, почему ты такой болван?.. – с искренним сожалением спросила Жанаина, глядя на мужа так, словно видела его впервые. – Всё уже решилось без меня! Без нас с тобой! Клянусь, я ничего не делала. Сам знаешь, мне в эти дни было не до того… – Она снова улыбнулась, на этот раз без всякого лукавства. В синих глазах мелькнула горечь.

– Уже утро, Ошала, – устало сказала Жанаина. – Тебе пора заняться своими делами. Бизнес не ждёт, не так ли? Уходи.

– Жанаина, мы не закончили! – В голосе отца зазвенел металл. – Мы…

– Закончили давным-давно, – безмятежно перебила она. – Тебе нечего мне сказать. Ступай и оставь меня с моей дочерью. Я много раз говорила тебе: ты напрасно вынуждаешь Нана рожать детей. Она не знает, что с ними делать и для чего они нужны. Нельзя просить у человека то, чего у него нет. Ступай. Уже утро. Ко мне пришли мои дети.

Отец стоял неподвижно. Эва не видела его лица. Жанаина встала, сняла со спинки дряхлого стула белый пиджак и протянула мужу. Тот взял его, не сводя с женщины взгляда. Та улыбнулась – мягко, без гнева, без сожаления. И отвернулась к окну. И стояла, глядя на улицу, пока «мерседес» дона Каррейра не скрылся на вершине холма в розоватой утренней дымке.

– Всё это время он приходил к тебе? – тихо спросила Эва.

– Да, бывал иногда, – не оборачиваясь, отозвалась Жанаина. – Что ж… Он мой муж.

– Муж?..

– Ошала никогда не просил у меня развода.

– Но…

– …и не захотел жениться на твоей матери. Не подумай, что я горжусь этим, дочь моя. – Отвернувшись от окна, Жанаина внимательно и грустно посмотрела на Эву. – Мне никогда не хотелось делать больно Нана. Она всё же оставалась моей сестрой… хотя ей было на это наплевать. Мы обе были совсем молодыми, когда она решила, что сможет воспользоваться моим мужем во много раз лучше, чем я. Что она получит от Ошала… как же она тогда сказала?.. двести пятьдесят процентов прибыли, – в то время как я не смогла даже «отбить себестоимость». И тут она оказалась права. Что ж… Для Нана всё, что происходит здесь и здесь, – Жанаина лёгким движением коричневой руки коснулась поочерёдно своей груди и развороченной постели, – не имеет никакого значения. Значит, и боли причинить не может.