В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Перед прочтением тронной речи во дворце депутат K.X. Вольф устроил мне по этому поводу целую сцену, говоря, что “мы сошли с ума, что все это будет учтено в собрании делегаций”, и так далее в том же духе, – у него тоже создалась совершенно ложная связь между отказом от ввоза пошлины на продовольствие и Стокгольмом.

Ты совершенно прав, говоря, что Германия не должна касаться наших внутренних дел. Но ведь германцы же нисколько и не вмешивались в вопрос о ввозе продовольствия. Если же они опасаются антигерманского курса и поэтому в душе стоят за обложение ввоза продовольствия, то ведь мы сами несколько виноваты в этом. Все дело в том, что берлинцы страшно боятся измены.

У меня в горах есть парусная лодка, которая всегда немного тянет к штирборту, то есть, когда руль поставлен совершенно прямо, она все же невольно клонит немного вправо. Чтобы парализовать этот дефект, рулевой должен всегда забирать немного к бакборту – только при таком условии он может удержаться на прямом курсе. Он должен “идти против”. Так же сейчас ведет себя и ладья венского правительства. Она находится в постоянной зависимости от курса, принятого союзом.

Конечно, если предположить, что мы в силах осуществить крутой поворот, то мы можем двинуться и по течению Антанты; но в таком случае надо иметь смелость провести этот поворот с полной решимостью. Нет ничего глупее этого кокетничания с изменой, которой мы в действительности не допустим; мы теряем всякую почву в Берлине и ничего не выигрываем ни в Лондоне, ни в Париже. Но к чему я тебе пишу это? Ведь ты придерживаешься моего взгляда, и тебя мне обращать в эту веру не приходится.