Дымная река [litres][River of Smoke]

Вообрази, как стучало мое сердце, когда Задиг-бей привел меня в студию Ламквы. Разумеется, я знал, что она расположена на Старой Китайской улице в двух шагах от моего отеля – не заметить ее невозможно из-за манящей вывески над дверью: «Ламква. Красивые портреты».

Студия, трехъярусный дом с лавкой на первом этаже, мало чем отличается от соседних зданий: деревянные стены, раздвижные окна верхних этажей украшены резными наличниками. Днем рамы подняты, и ты видишь подмастерьев, которые, вооружившись кисточками и карандашами, склонились над столами. Клянусь, милая Пагли, с первого взгляда ясно: они заняты тем, что обещала вывеска, – созиданием красивых портретов.

Представляешь ли, моя кошечка, с каким волнением я перешагнул порог студии? Наверное, меньше был взбудоражен Аладдин у входа в пещеру! И я ничуть не разочаровался, ибо там, куда ни глянь, повсюду что-нибудь увлекательное, интересное или абсолютно новое. В застекленных витринах множество созданных в студии картин, которые привлекают и китайских, и чужеземных покупателей. Иностранцы спрашивают виды Города чужаков, потому что считают его неописуемо поднебесным, а китайцы хватают те же картины, ибо для них он безоговорочно чуждый. Благодаря такому спросу возник огромный выбор видов Кантона, с коими соседствуют бессчетные изображения животных, сельских пейзажей, пагод, растений, скрипачей, монахов и чужестранцев. Некоторые картинки, размером с ладонь, продаются задешево и чрезвычайно популярны. Задиг-бей говорит, в Европе, где их прозвали «почтовыми карточками», это последний писк моды.

Здесь еще продают наборы красок в лакированных коробках и бумагу, которую я всегда считал рисовой, но Задиг-бей меня просветил: это особый вид тростника, его расплющивают и пропитывают раствором квасцов, дабы краски надолго сохранили яркую свежесть. А кисти! У одних всего единственный волосок, другие толщиной с мою руку, их изготавливают из шерсти фантастических, неведомых миру зверей.

Узенькой лестницей с перилами по одной стороне и больше похожей на трап ты поднимаешься на следующий этаж и попадаешь в самое сердце мастерской. Здесь длинные столы, напоминающие плотничьи верстаки или прилавки портных. На скамьях сидят подмастерья, у каждого свое рабочее место с аккуратно разложенными материалами, нигде не увидишь неопрятных брызг краски или клякс туши. Заправив косицы под шапочки, помощники трудятся и не обращают внимания на зевак – они так поглощены делом, что даже не замечают твоего присутствия.

И вот тут открывается один из главных секретов создания этих картин – трафареты! Сотни каких угодно трафаретов – для контуров кораблей, деревьев, облаков, ландшафтов, одеяний. Задиг-бей говорит, на рынке их продают пачками, у каждой студии большой запас трафаретов. Из них можно составить любую композицию и добиться впечатляющего результата.

Изумляет сам процесс рождения картины: он начинается на одном краю стола, где чистый лист пропитывают раствором квасцов. Затем лист движется по столу и, переходя из рук в руки, обретает контуры рисунка, наполняется цветом, получает повторную пропитку, новые краски и, наконец, прибывает на другой край стола уже законченным произведением искусства! И все это занимает считаные минуты. От этого поистине конвейерного творчества захватывает дух!