Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ [litres]

Здесь убийство произошло не в доме Лемуана, а в доме Бетдена (который Жиль де Рэ называет постоялым двором). Труп якобы предварительно обезглавили – о чём другие два участника в своих показаниях не упоминают. Голова был сожжена в печи… Интересно, как это удалось сделать незаметно в чужом доме? Особенно если он был и не домом вовсе, а постоялым двором…

Однако самые большие нестыковки содержатся в рассказах слуг о некрофильских «коллекциях» их господина. Из протокола допроса Пуату: «Далее, он показал, что временами, довольно часто, после обезглавливания, тем или иным способом произведённого, как сие выше изложено было, и после смерти помянутых детей, названный Жиль де Рэ наслаждался, разглядывая их и заставляя его, свидетеля, и остальных, кто был в тайны посвящён, их разглядывать, и показывая всем голову и члены помянутых убиенных детей, он спрашивал, у которого из детей оных были самые красивые члены, самое красивое лицо либо самая красивая голова; порой он испытывал блаженство, целуя кого-то из убиенных детей, коих члены он разглядывал, или одного из тех, коих уже рассмотрели, чьи лица показались ему самыми прекрасными». Примерно то же самое говорит о «хранилищах трупов» и Анрие… Совпадают их показания и в том, где располагались хозяйские «коллекции». Оба называют Шантосе и Машкуль.

А вот дальше начинается непонятное… Начнём с «хранилища» в Шантосе. Если верить показаниям Пуату, «…когда помянутый Жиль де Рэ отвоевал у помянутого сира де Ласюза замок Шантосе и отправился туда, дабы передать владение им сеньору герцогу Бретонскому, коему он тогда уже передал сеньорию над местностью оной, тогда он вначале повелел свидетелю поклясться не раскрывать тайн, кои он ему поведать вздумал, и приказал Жилю де Сийе, Анрие Грияру, Ике де Бремону, Робену Ромуляру и ему, свидетелю, кои все тогда слугами помянутого Жиля, обвиняемого, были, пойти в башню замка Шантосе, где находились останки многих убиенных детей, взять их и, поместив в сундук, отнести в Машкуль со всевозможными предосторожностями, чтобы никто этого не заметил; и в башне помянутой нашли они кости тридцати шести или сорока шести детей[61], каковые кости уже иссушены были, и он сказал, что в любом случае не вспомнил бы, сколько их было, сундук же, куда их сложили, был перевязан верёвками, чтобы он, чего доброго, не открылся и не обнаружилось бы великое сие возмутительное беззаконие.