Cудьба [litres]

Жизнь в Сеуле, работа в Голубом доме

Когда я впервые стал старшим секретарем по гражданским делам в Голубом доме, я думал, что рядом есть что-то вроде официальной резиденции. Однако у сотрудников службы безопасности были апартаменты для служебного пользования, что же касается администрации, то официальная резиденция была предусмотрена только для ее главы, а для всех остальных сотрудников жилье не предусматривалось. Таким образом, мне пришлось снимать квартиру. Даже после того, как мы продали дом в Пусане, площадь которого превышала 100 пхён (330 квадратных метров), нам не хватало средств, чтобы внести залог за аренду квартиры в районе Каннам площадью в 30 пхён (100 квадратных метров). И поэтому мы сняли небольшой таунхаус в районе Пхёнчхан-дон, на самой окраине Сеула.

Так как я работал юристом, у меня были небольшие накопления, поэтому я мог себе это позволить. А вот таким, как министр Хо Сонгван или министр Квон Кихон, которые до этого преподавали в провинциальных университетах, найти деньги на съем жилья было очень сложно. В провинции госслужащим, начиная с определенного ранга, выделяется резиденция или служебное жилье. Даже у начальников отделений полиции есть ведомственное жилье. Однако приехавшим из провинции в Сеул – не только секретарям администрации президента, но даже министрам – жилье не предоставлялось. Когда житель Сеула отправляется на работу в провинцию, сдав в аренду сеульское жилье, он может без проблем найти достойное жилье в провинции. Однако в обратном случае это невозможно, если у тебя нет накоплений или ты не залез в долги. И тем не менее система правительственной жилищной поддержки работает ровно наоборот. Это противоречие, которое создано не чем иным, как сеулоцентризмом.

Различий с моей предыдущей жизнью, за исключением удлинения рабочего времени в Голубом доме и отсутствия личной жизни, не было. Причин для изменений не было. Однако для многих людей это представлялось чем-то неожиданным. Их удивляло, что в нерабочее время я сам вожу свою машину, что сижу в общем зале в ресторане, не заказывая отдельную комнату, что, как и все другие люди, стою в очереди и жду, что я сижу в самолете или в поезде в эконом-классе – они воспринимали все это как нечто особенное. Поразительным для них было и то, что я жил в небольшом таунхаусе, что ходил один без охраны, а в выходные поднимался в горы и даже сталкивался с другими людьми. Такое поведение, видимо, очень сильно отличалось от того имиджа, который закрепился за чиновниками.