Что осталось после нее [What She Left Behind]

Проходили недели. Клара слабела с каждым днем. У нее не было сил бороться, и ее поражало упорство могильщика. Даже когда тяжелый снег осел на ветках кедровых деревьев и забился в решетки на окнах, Лоуренс продолжал расчищать дорожки на кладбище, чтобы выкопать последнее пристанище для очередного пациента. Ближе к концу декабря он оставил попытки разбить замерзшую землю, но ненадолго. Спустя несколько недель, когда в январе началась не по сезону длинная оттепель и ледяная вода переполнила русло реки Мирс, угрожая выплеснуться на заснеженные берега, он вновь приступил к работе.

Каждый день Клара молилась о том, чтобы он быстрее выкопал могилу и для нее. Их выводили в столовую и два раза в день в туалет. В остальное время она день и ночь сидела прикованной к кровати, спала или рассматривала грязную простыню. Так же как у большинства женщин в изоляторе, ее месячный цикл не совпадал с расписанием посещения ванной, поэтому на ее сорочке оставались засохшие пятна мочи, крови, фекалий. Зловонные простыни тоже были грязными. Когда у нее начинались месячные, ей давали ветошь, чтобы подложить в трусики. Тряпки можно было постирать, когда пациентов водили в туалет. Если повезет, после еженедельной ледяной ванны она получала чистую сорочку, но их обычно не хватало.

Порой в здании раздавались крики и вопли, но в палате, куда определили Клару, было сравнительно тихо: в ней слышались только плач, кашель и приглушенное бормотание пациенток, которые разговаривали сами с собой. В изоляторе работали охранники, не имевшие специального образования; по вечерам пациентам давали дозу лауданума, из-за чего они впадали то в мутный сумеречный ступор, то в бессознательное состояние.

Клара даже полюбила горьковатый привкус лауданума. Он напоминал лакрицу, смешанную с сахаром и землей. Она ждала, когда вслед за онемением языка наступит бесчувствие и она перестанет задыхаться от горя, которое огромной тяжестью давило ей на грудь. Несмотря на лекарство, ей постоянно снился один и тот же кошмар: она видела худенькую плачущую Беатрис в запачканной рубашечке. Девочка лежала в центре огромного помещения на одной из сотен металлических кроваток, в каждой из которых кричал чахлый младенец.