Дело тётушки Кеннел

Ответом ему был дружный хохот. Подельники уселись на диван.

– Вы правы, – профессор отсалютовал стаканом. – Если бы доктор Филипс на самом деле копал в Красной Пирамиде, немедленно состоялись бы торги! Несчастный потерял бы концессию. Заметьте – никакой кражи. Все было бы совершенно законно.

– Законный налет, – засмеялся Джейк.

– Скорее, абордаж, – поправил его Фокс.

– Вот будет смешно, если после того, как мы украли мумию, кто-то уведет ее у нас, – заметил Саммерс.

– Полагаю, вы можете пойти дальше в своих размышлениях, – улыбнулся профессор. – Однако, уповаю, что следующее звено цепи появится несколько позже того дня, когда я передам мумию клиенту.

Фокс содрал парик.

– Дело сделано, – произнес он, – и теперь нас интересуют вопросы морали. Хочется быть хорошим, не так ли? И вот что интересно: для кого? Для людей? Но ведь они ничего не узнают? А если бы узнали, это все равно ничего бы не изменило. Одни сказали бы: «таков бизнес» и больше не прибавили бы ничего. Другие: «такова жизнь». И стали бы рассуждать, кто в этой истории вел себя более грязно. Ответ на этот вопрос зависел бы в большой мере от того, с какой стороны судьи – со стороны Вандерера или с нашей. Третьи отвернулись бы с презрением, но мы с вами понимаем, что это за люди. Они очень любят рассуждать о высоких материях, но никогда ничего не предпринимают сами. Вряд ли их мнение будет иметь вес для кого бы то ни было, кроме них самих. Тогда для кого мы ищем оправданий?

Саммерс пожал плечами.

– Какое нам дело, кто что скажет? Я не работаю на публику. Я работаю на себя.

– Хорошо, – улыбнулся Фокс. – Перед собой я не чувствую вины. А вы? Тоже нет? Но тогда для кого? Для бога? Насколько мне известно, ни один из присутствующих не является верующим. Ну, вы, Джейк – безбожник. Найджел, может быть, с момента нашего последнего разговора что-нибудь изменилось?

Профессор покачал головой.

– Не верю. Точнее, верю в существование неких сил. Силы эти носят разное название в разных уголках света, но человек, думается, изрядно преувеличивает их власть над собой. Страх перед неизвестностью – вот истинная власть над человеком.

– Великолепно расплывчатый ответ, – съехидничал Фокс.

– Ну, Алекс, вы же знаете. Увольте меня от подобных дискуссий.

– А вы, Джейк? Вы, полагаю, не раз думали над словами, которые сказали бы своему отцу.

– Я сказал бы ему только одно: Поступки. Только они имеют значение.

– Но ведь есть вещи, которые вы считаете правильными, как есть и противоположные вещи? Значит, существует некая величина, которая эту правильность определяет.

– Пусть существует. Я не сторонник теорий. Слушайте, вы меня утомили своими рассуждениями. Напоминаете моего папеньку.

– Ах, вот какого вы обо мне мнения? Между прочим, то обстоятельство, что ваш отец – священник, проясняет для меня многие вещи.