Криптономикон [новая редакция перевода] [litres]

– Безнадега какая-то, – вздыхает Лоуренс. – Почему же немцы до сих пор не догадались?

– Нас это удивляет, потому что мы знаем всё и наши каналы связи свободны от шума, – говорит Алан. – У немцев каналов связи меньше, а шума в них больше. Если мы не будем постоянно делать явные глупости, скажем, топить конвои в тумане, они никогда не получат однозначного доказательства, что мы взломали «Энигму».

– Забавно, что ты помянул «Энигму», – говорит Лоуренс, – потому что этот канал содержит огромное количество шума, из которого мы ухитряемся извлекать массу полезной информации.

– Именно поэтому я и беспокоюсь.

– Ладно, я, как могу, постараюсь одурачить Руди.

– Ты-то справишься. Я беспокоюсь из-за тех, кто выполняет операцию на местах.

– Полковник Чаттан кажется вполне надежным. – Лоуренс понимает, что успокаивать Алана бесполезно. У него просто такое настроение. Раз в два или три года Уотерхауз проявляет светский такт, и сейчас как раз такой случай: он меняет тему: – Значит, займешься секретной телефонией для Рузвельта и Черчилля?

– В теории. Сомневаюсь, что из этого выйдет что-нибудь практическое. В «Лабораториях Белла» есть система, основанная на том, что форму сигнала разбивают на несколько диапазонов… – И Алан углубляется в рассказ о телефонных компаниях. Он выдает развернутый доклад о теории информации в приложении к человеческому голосу, и о том, как это влияет на телефонию. Хорошо, что у Тьюринга такая большая тема для изложения: лес большой, и он явно не помнит, где зарыл серебро.

Необремененные слитками серебра, друзья едут назад в сумерках, которые в этих северных широтах наступают на удивление рано. Они по большей части молчат: Лоуренс переваривает то, что Алан наболтал про подразделение 2702, конвои, «Лабораториях Белла» и избыточность голосового сигнала. Каждые несколько минут их обгоняет мотоцикл с шифровками в багажном контейнере.