Криптономикон [новая редакция перевода] [litres]

– Почему?

– Не помню. Не работает, и все.

Алан поднимает брови. Он явно не убежден.

– Это как-то связано с кривошипами, – защищается Уотерхауз.

– Не уверен, что соглашусь.

– Просто допусти. Считай это граничным условием, – говорит Уотерхауз.

Однако Алан уже ушел в свои мысли – наверное, изобретает звездообразный двигатель с четным числом цилиндров.

– В любом случае, если посмотришь, у них у всех цилиндров нечетное число, – продолжает Лоуренс. – Поэтому шум выхлопа накладывается на гудение винта и получается двухтоновой звук.

Алан снова садится на велосипед. Некоторое время они едут молча. Собственно, они и до этого не столько разговаривали, сколько подкидывали друг другу идеи и давали время подумать. Это очень производительный способ общения; он устраняет значительную часть избыточности, на которую жаловался Алан в случае Рузвельта и Черчилля.

Уотерхауз думает о вложенных циклах. Он уже решил, что человеческое общество действует по этому самому принципу[26], и теперь пытается понять, похоже оно на велосипед Тьюринга (некоторое время работает безотказно, потом внезапно цепь сваливается, отсюда – мировая война), как «Энигма» (долго непонятно скрипит, потом вращающиеся диски выстраиваются, как в игровом автомате, и наступает всеобщее счастье или, если предпочитаете, Апокалипсис), или просто как самолетный мотор (крутится себе и крутится, ничего особенно не происходит, кроме шума).

– Смотри, сзади! Вон там! – Алан резко тормозит.

Это просто шутка, чтобы Лоуренсу пришлось сделать крутой поворот на узкой дороге.

Они прислоняют велосипеды к дереву и снимают с багажников оборудование: сухие батареи, макетные платы, палки, саперный инструмент, мотки провода.

– Я скоро в Америку, работать над проблемой шифрования голоса в «Лабораториях Белла», – говорит Алан.

Лоуренс невесело смеется.

– Мы с тобой как те корабли у Лонгфелло, которые встретились в ночи, помигали сигнальными огнями и снова разошлись.

– Мы пассажиры на этих кораблях, – поправляет Алан. – Это не случайность. Ты здесь именно потому, что я уезжаю. До сих пор всю работу подразделения две тысячи семьсот один тянул я.

– Теперь это подразделение две тысячи семьсот два, – говорит Лоуренс.

Алан расстроен:

– Заметил, значит.

– Очень неосторожно с твоей стороны, Алан.

– Наоборот! – говорит Алан. – Что подумает Руди, если заметит, что во всей армии союзников нет ни одного подразделения, номер которого был бы произведением двух простых чисел?

– Ну, это зависит от того, насколько часто такие числа встречаются и сколько других чисел не использовано, – говорит Лоуренс и начинает решать первую часть задачи. – Опять риманова дзета-функция. Везде она вылезает.