Sublata causa, tollitur morbus (СИ)
- Автор: existencia
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Sublata causa, tollitur morbus (СИ)». Краткое содержание книги:
- О, - с явным торжеством потянул мужчина, - почему ты такая мокрая, если я – монстр и чудовище? – и передразнил ее, за что ей захотелось ударить его головой по лицу, но чертов шлем!, - твоим поступкам не хватает последовательности.
Пальцы внутри застыли, заставляя ее ворочаться в надежде на продолжение. Но вместо этого она услышала, как свободной рукой он расстегивает и стаскивает себя шлем, чтобы с отвращением швырнуть его на пол. Рей восприняла эту возможность как шанс все-таки выбить ему парочку зубов или хотя бы оставить фингал на наглой физиономии, но пока она изворачивалась, чтобы замахнуться для удара головой, он вдруг выпустил ее, вытащил пальцы и опустился на колени позади девушки.
Это все неправильно. Совершенно неправильно – застучало в ее затуманенном мозгу, но она безжалостно обманывала себя, потому что самым неправильным ей казалось сейчас то, что он остановился. Впрочем, ее разочарованию быстро пришел конец и картинка сложилась, по крайней мере то, зачем он снял свой ненавистный шлем. Ее промежность обожгло горячее дыхание и к складкам у входа прижались голодные, жадные губы. Это было так… Она не знала как.
Она с грустной усмешкой вспомнила проклятые романы мадам Демерон, совершенно не подготовившие ее к тому, что с телом могут происходить подобные вещи. Эти книжонки были слишком скупы на подробности. И теперь она совершенно не знала, что делать, отдавая всю власть своему обезумевшему от наслаждения телу, которое само имело куда больше представления о своем участии в процессе – выгибаясь на встречу, растекаясь, как расплавленная свеча на бумаги, валявшиеся на столе.
Черт. Это слишком хорошо. Хотя у нее и было чувство, что он попросту пытается сожрать ее своим большим порочным ртом, опустошить изнутри ловким языком; этой сладкой пыткой вытянуть из нее горькую правду. Он монстр и чудовище, но и она не лучше, потому что хочет его; потому что впитывает жадно каждое мгновение. Потому что так не должно быть после всего, что он с ней сделал. Потому что она должна ненавидеть его, в конце-концов.
Монстр остановился, и Рей испугалась, что опять слишком громко думала. Но в тишине комнаты, разрываемой только жарким дыханием, их, дыханием, перемешавшимся в одно, отчетливо и громко звякнули ремень и застежка брюк. Она замерла, ожидая момента проникновения, и не смогла сдержать стон, когда он погрузился в ее разогретую плоть. Мужчина зубами стянул перчатку и запустил руку ей в волосы, но не агрессивно, а как-то неловко, словно спрашивая разрешения, прежде чем натянуть их на себя. Рей с готовностью запрокинула голову.
Нет, это неправильно – опять заскулил ее беспомощный мозг. И она нехотя согласилась с ним, хотя и хотела отправить подальше бороздить неизведанные просторы космоса.
Да, неправильно.
- Нет, стой, - прохрипела она, - стой…
И, конечно, он остановился, потому что пока не достаточно хорошо научился справляться с ролью насильника. Вероятно, в допросной, нужно было тоже попросить не действовать сгоряча там, дать ей морально подготовиться или отдышаться.
- Я хочу видеть твое лицо, - сказала Рей, хотя на языке вертелось совсем другое. Она не хотела, чтобы это опять было так нежно, так сладко, потому что у нее не оставалось для себя никаких оправданий. Когда она была жертвой обстоятельств, шансы столкнуться с похмельем в виде мучительной рефлексии были куда ниже. Конечно, ведь она не хотела, она бедная невинная овечка, которая может погоревать в углу о поруганной чести. Ей нужно было переложить с себя ответственность на Монстра, потому что он то все равно уже был Монстром. А она еще должна была оставаться хорошей девочкой, воюющей на стороне добрых парней, имеющей светлые, крепкие идеалы.
- Тебе… не понравится, - как-то виновато пробормотал Монстр. Рей фыркнула, и ему ничего другого не оставалось, как послушаться. Он пересадил девушку иначе, стянув с нее болтавшиеся в районе щиколоток злосчастные штаны. Рей с готовностью обвила его талию ногами. А потом с трудом нашла в себе силы поднять на него глаза и замерла.
Шрам, пересекавший его лицо и исчезавший под черной тканью был грубым и свежим. И хуже всего в этом шраме было то, что Рей сама оставила его в ту злосчастную ночь. Именно тогда, когда она занесла меч, но в последний момент не смогла завершить начатое и всего лишь резанула наискосок по его лицу и груди дрогнувшей от волнения рукой. Все это время она старалась не думать об этом, но теперь вынуждена была столкнуться с последствиями того, что натворила. Она не смогла удержаться и робко коснулась пальцами шероховатой красной борозды только начавшей покрываться твердой коркой.
- Ну что? Теперь я совсем урод? – мрачно усмехнулся мужчина. Рей медленно покачала головой и прикусила губу. Она чуть не пробормотала извинения, забывшись, но вспомнила все, что произошло между ними после. Это придало ей сил и вывело из минутного ступора. Она наклонилась к Монстру и, поддавшись какому-то странному порыву, лизнула шрам языком, ощутив на губах вкус запекшейся крови и медикаментов.
- Так и должен выглядеть монстр, - шепнула она.
- Дрянь, - вырвалось у него и на шее девушки сжались обтянутые черной кожей пальцы. Рей пискнула, но внутри почувствовала моральное удовлетворение от того, что флер мимолетной нежности рассеялся, сменившись яростью и азартом. Кайло не душил ее слишком сильно, но этого вполне было достаточно, чтобы у Рей перед глазами поплыли цветные пятна, а надоедливый мозг перестал участвовать в происходящем. Перед тем, как отключить все мысли, она успела с удивлением отметить, что снова назвала его по имени. Спустя столько времени с того самого момента, когда он убил Сноука, а она сбежала из замка на угнанном физелере. Сбежала, чтобы вернуться в Гюрс и снова встретиться с ним.
- Кайло, - пролепетала она, когда он снова вошел в нее, на этот раз куда менее деликатно, резко и грубо. Несчастный письменный стол содрогался от рваных, судорожных движений, стукаясь о стену. Если бы Рей могла думать, она бы смутилась, что офицер за стеной легко сложит два и два, а именно этот грохот и ее хриплые из-за пережатого горла крики.
Это было слишком хорошо. Так хорошо, что Монстр забылся и разжал свои пальцы, притягивая девушку к себе и жадно ловя ее губы, а потом утыкаясь в ее растрепанные волосы. Его шероховатая от шрама щека теперь царапала шею девушки, но она не чувствовала ничего, кроме его движений в себе. И не хотела больше чувствовать. Пусть он запрет ее в своей комнате и больше не выпускает отсюда никогда, творит что ему только вздумается, если будет прикасаться к ней так, заставлять переживать такую гамму эмоций.
- Я люб…
Черт. Рей так разозлилась, что наотмашь ударила Кайло по лицу. Весь ее азарт в миг сменился яростью, а тело начала бить крупная дрожь. К счастью, глаза оставались сухими и впервые за долгое время она была этому рада.
- Нет! – крикнула она, - нет, нет, нет!
Монстр с отвращением оттолкнул ее и вытянул вперед руку, на которой по-прежнему были перчатка. Со звоном треснуло стекло керосиновой лампы, чудом не слетевшей со стола от их возни, и в ней вспыхнуло пламя. Рей заворожено наблюдала, как Кайло подносит руку к огню, наклоняя над ним тот самый серебряный перстень.
- Хочешь боли? – очень тихо поинтересовался он, и голос прозвучал по-настоящему устрашающе. Огонь отражался в его темных глазах, настолько темных сейчас, словно они впитали в себя весь мрак, притаившийся в углах комнаты. В следующее мгновение он резко задрал на Рей рубашку и прижал наколенный перстень к ее боку, чуть выше обтянутых тонкой кожей ребер. Боль была резкой и неожиданной, но… приятной. Комнату наполнил резкий запах обожженной плоти. Девушка восторженно выдохнула. Монстр продолжил бешено вколачиваться в ее тело, не торопясь убирать перстень от ее кожи, позволяя ей полностью прочувствовать это ощущение. Словно пытаясь отомстить, она хваталась за него и тянула черную плотную ткань, пытаясь порвать. Ткань побеждала в этом сражении и руки девушки вцепились в свежую рану на его лице, срывая с нее корку, заставляя снова кровоточить. Добившись желаемого, Рей притянула к себе пальцы и жадно облизала. Это и стало последней каплей.