Sublata causa, tollitur morbus (СИ)
- Автор: existencia
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Sublata causa, tollitur morbus (СИ)». Краткое содержание книги:
Когда прохладные пальцы, а это были именно пальцы, а не проклятые перчатки, легли ей на ноги, Рей едва не начала брыкаться, вовремя вспомнила, что она вроде как спит. Сопротивляться в принципе было бессмысленно по ряду разных причин – начиная с той, что он все равно сильнее ее и одержит победу, и заканчивая тем, что хуже уже не будет. Впрочем, так думать было опасно ибо за каждым новым «не будет» обязательно наступало что-то еще более мрачное, гадкое, жесткое, темное, что определенно было.
Монстр закатал ее штанины до бедер и замер, словно оценивая нанесенный им ущерб. Затем Рей чуть не зашипела от боли, потому что ладони легли прямо на ее пострадавшие колени, слегка надавив на истерзанную плоть. Ей захотелось скинуть его руки и пока она боролась с собой, убеждая, что нужно сохранять хотя бы иллюзию отсутствия, боль вдруг начала слабеть. Она удалялась, как эхо далекого взрыва, становясь все размытие, все мягче, все эфемернее. Словно теперь Рей находилась где-то далеко от своего измученного тела и наблюдала со стороны все его невеселые приключения со стороны, как ученый, оценивала повреждения, анализируя, но не будучи вовлеченной до конца.
Глубокое и равномерное дыхание Монстра вдруг стало рваным и частым. Словно он не исцелял ее, а попросту забирал повреждения себе. И эта мысль показалась Рей удивительно логичной – ведь ничего в этом мире не уходит бесследно, куда-то же оно должно деваться? И эта боль тоже всего лишь перетекала в другой, с готовностью подставленный для нее сосуд.
Колени вдруг начало покалывать как от холода и Рей непроизвольно дернулась, ощутив, как сразу напряглись лежащие на ее коже руки. Вероятно, он итак догадывался, что она не спит, но теперь она сама подтвердила это своей неосторожностью. И сложно быть осторожным и невозмутимым в принципе, когда разбитые косточки и хрящи стягиваются сами собой, а тело недоумевает от странных непривычных ощущений.
- Рей, - кажется, это он все-таки произнес вслух, да еще и с такой скорбью, словно на него вдруг обрушились все тяжесть и страдания каждого живого существа во вселенной.
Рей мучительно захотелось ввязаться в перепалку, высказать, нет, проорать все, что мучило ее; сделать хоть что-то. В конце-концов врезать по его наглой физиономии, но она знала, что и такого шанса ей не предоставлено – он пришел в маске, о чем говорил искаженный ее железом голос. Поэтому она выбрала то, что прежде выходило у нее довольно плохо, но чем вполне стоило бы овладеть – игнорирование.
Поэтому Монстр еще немного просидел на ее постели, ожидая ответа, прежде чем понуро растворился в ночной темноте. Откуда и явился.
После неудавшегося бунта Рей и Кайдел были отстранены от работы на заводе и в принципе, максимально ограничены от контактов с другими заключенными. Рей надеялась, что руководство примет мудрое решение разлучить заговорщиц, но, словно в издевательство, их вместе направили работать в медицинский отсек. Вероятно, об этом тоже позаботился Монстр, сочтя их натянутые теперь отношения отличным развлечением. С расчетом на то, что если они не погибнут в лазарете от инфекций и тяжести работы, то попросту сожрут друг друга. Но все шло удивительно мирно. Девушки избегали друг друга как могли и вселенная словно способствовала этому: в больничном крыле оказалось очень много работы и у них совершенно не было времени не то что на перепалки, но и на любые внештатные разговоры. Здоровье заключенных мало волновало руководство лагеря, но именно сейчас в Гюрс хлынули раненные немецкие солдаты с юга. Рей в очередной раз жалела о том, что не говорит по-немецки и не способна, понимать мысли на незнакомых ей языках, ведь эти гости из внешнего мира могли хоть немного открыть ей завесу тайны того, как сейчас обстоят дела на войне.
Пожилой ворчливый врач быстро смекнул, что девушка хоть немного знакома с основами медицины и годится не только для того, чтобы отмывать полы от крови, выбрасывать трупы, отработанные принадлежности и ампутированные конечности, но и худо-бедно делать перевязки и уколы обезболивающего. Рей совершенно не нравилась перспектива помогать немцам, но работа помогала ей удержаться в реальности и не потонуть в пучине собственного отчаяния. Пока однажды один из пленников не окотил ее с ног до головы кровавой рвотой, отчего нервы девушки не выдержали. Она выскользнула из помещения, попутно оттирая свою арестантскую робу первой попавшейся под руку тряпкой, и, оказавшись на улице, и сама простилась с содержимым своего желудка на пожухшую траву лагерного двора. Именно там ее и обнаружила Кайдел, жавшаяся к стене, чтобы быть незамеченной с дымящейся сигаретой в руках.
- Ого, - прокашлявшись и вытерев лицо, выдохнула Рей при виде сигареты, даже забыв о том, что они вроде как и словом не обмолвились с момента сцены в допросной, - откуда?
- Нашла у одного откинувшегося фрица, - не без гордости заявила Кайдел. Она выглядела миролюбивой и… дружелюбной. На ее лице буквально читалась потребность наконец-то заговорить со старой подругой. Чтобы не произошло между ними в тот ужасный момент, они все еще оставались друг для друга хоть сколько-то близкими людьми.
- Хочешь? – опомнилась Кайдел и протянула Рей свою почти догоревшую сигарету, - выглядишь… не важно.
Рей пробовала курить в Париже, но тогда совершенно не прониклась этой привычкой, потому что почувствовала только неприятное головокружение и жжение в горле. Но тогда были другие времена и радости жизни были кругом, а в лагере все было настолько однообразным, что даже за такую возможность сделать что-то новое она ухватилась с радостью. Рей кивнула и еще несколько раз потерла руки о свою пижаму, беспокоясь, что они перемазаны черт знает в чем. Вернее, она, конечно, отлично знала чем, но предпочитала не думать. Рей попробовала затянуться и закашлялась. Кайдел мягко улыбнулась. Рей вернула ей сигарету.
- Как ты? – спросила Кайдел и ее голос был таким… заботливым? Рей вдруг поняла, что чудовищно соскучилась по американке, хотя до сих пор не знала как ей смотреть в глаза, после того, свидетельницей чего она невольно стала. Взгляд Кайдел был прикован к недавно пострадавшим коленям Рей и, вероятно, она была удивлена, что подруга так шустро бегает по медицинскому бараку.
- Бывало и хуже, - призналась Рей, - а ты?
- Да также, - хмыкнула Кайдел и засмущалась. Она вроде как собралась уходить и это было разумно, потому что они не медсестры на ставке, а заключенные на принудительной работе и вряд ли их кто-то похвалит, если увидит, что они отлынивают от дел и прохлаждаются здесь. Но уже перед тем, как войти в помещение, Кайдел вдруг задержалась и, не оборачиваясь, быстро бросила:
- Прости меня. Я ошиблась.
Рей мрачно усмехнулась про себя, что ее жизнь, вероятно, складывалась бы куда менее трагично, если бы люди сначала думали, прежде чем бить, душить или насиловать ее, а не заставляли ее неловко чувствовать себя от своих извинений. Прямых или косвенных. Что тут особенно скажешь? Да-да, конечно. Все хорошо, никуда мы друг от друга не денемся. Что было, то было.
- И ты меня прости, - вырвалось у нее. Захотелось разреветься прямо тут, но глаза все еще оставались ненормально сухими. Словно она уже выплакала все, что могла и исчерпала весь возможный лимит слез.
- За что? – удивилась Кайдел.
- Не знаю, - пробормотала Рей и, опередив ее, ушла в медицинский корпус.
Сменной формы арестантам не полагалось, а Рей совершенно не нравилась перспектива носить на себе кровавые ошметки чужих внутренностей, поэтому она приняла очень опасное, но, как ей казалось, правильно решение. Она отправилась в душевую, рассчитывая помыться в одежде и заодно отстирать следы встречи с очередным раненным нацистом. Весна была холодной и, разгуливая по лагерю в мокрой форме, совершенно спокойно можно было подцепить воспаление легких или какую-нибудь инфекцию, но это обстоятельство было такой мелочью, по сравнению с этими красноречивыми бурыми пятнами, которые так и приковывали к себе взгляд любого встречного. И Рей не учла, продумывая этот план, что привлекли они также и Монстра. Он увязался за ней в душевую, распугав своим видом всех немногочисленных бедолаг, заявившихся туда в середине дня. Рей даже не сразу поняла причину гробовой тишины, окружившей ее, прежде чем почувствовала его присутствие.