Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

Вскоре, в конце извилистого прохода, Рене резко свернул направо в маленькую камеру, совершенно пустую. Там он подождал остальных. Бабушка Эдит подошла последней и замерла, судорожно втянув воздух.

– Что-то случилось? – прошептала Лив.

Бабушка покачала головой, но Лив видела, что кровь отхлынула от ее лица.

– Это очень интересное место, – сказал Рене, прижав ладонь к каменной стене. – Похоже на обычную камеру, правда? Но во время войны здесь было небольшое помещение, спрятанное за каменной стеной; тайник устроил Мишель Шово.

– А чего ради? – спросила туристка в легинсах, а ее муж достал айфон и принялся снимать.

В глазах Рене сверкнул огонек.

– Résistance.

– Я думала, это экскурсия на английском, – проворчала женщина. – Что это значит?

Рене прочистил горло.

– Сопротивление, – перевел он, и туристка удовлетворенно кивнула. – В общем, он был участником движения Сопротивления в регионе Шампань – наряду с другими простыми людьми, которые сражались с нацистами. Точных данных у нас нет, но говорят, что Мишель Шово прятал тут не только оружие, но и беженцев.

– Всего двух, – внезапно сказала бабушка Эдит. – Собирался прятать и других, но это было небезопасно.

Лив удивленно посмотрела на бабушку – и все остальные тоже.

– Э… да, – подтвердил Рене, растерянно глядя на пожилую даму. – Похоже, вы на этой экскурсии не впервые.

– Впервые. – Бабушка Эдит покосилась на Жюльена, который смотрел прямо перед собой.

– Что она такое говорит? – прошептала Лив, когда Рене возобновил свой рассказ.

Жюльен лишь покачал головой и поджал губы.

Рассказывая о том, что Мишель Шово состоял в организации, которая печатала листовки, взрывала железнодорожные пути и предположительно убила немецкого офицера, Рене с беспокойством посматривал на бабушку Эдит.

– Поэтому, – победоносно заключил он, – когда вы пьете шампанское, помните, что эти пузырьки наполнены героизмом. «Мезон-Шово» помог спасти Францию.

– Что с ним стало? – спросила туристка в легинсах. – С Мишелем Шово?

– Видите ли, – заговорщическим тоном сообщил Рене, – он погиб в 1943 году, оставив дом шампанских вин своей жене, Инес Шово, но затем она тоже исчезла. С тех пор «Мезон-Шово» управляет трастовый фонд, созданный после войны юридической фирмой из Реймса.

– Как погиб Мишель Шово? – спросила туристка в легинсах.

Экскурсовод смущенно покашлял:

– Он бы арестован немцами, и никто не знает, что с ним случилось.

– Это неполный ответ, молодой человек, – заметила бабушка Эдит, и Рене повернулся к ней. На его лице явно читалась растерянность.

– Но так написано в материалах для экскурсии, мадам, – сказал он.

– Мишель Шово был казнен немцами в центре Реймса. – Голос бабушки Эдит дрожал. – А если точнее, то на улице Жанны д’Арк, у штаба гестапо. Его предал человек, которого он когда-то любил. И который, думаю, не заслуживал его любви.

Повисло молчание; все смотрели на пожилую даму.