Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– Нет! – Голос бабушки Эдит прозвучал резко, но, посмотрев на Жюльена, она смягчилась. – Нет. Мне нужно это послушать. – Она указала на Рене. – Vous pouvez continuer[34], молодой человек.

– Merci, d’accord[35], – ответил гид и повернулся к группе. – Итак, после смерти родителей главой дома стал Мишель Шово. Теперь следуйте за мной – свой рассказ я продолжу в погребах.

Рене повернулся и зашагал прочь, а Лив снова придвинулась к бабушке, чтобы при необходимости поддержать ее. Старую даму била дрожь, и Лив с Жюльеном обменялись озабоченными взглядами.

– Ты уверена, что с тобой все хорошо, бабушка Эдит? – спросила Лив.

– Перестань обращаться со мной как с ребенком. Я прекрасно себя чувствую.

Рене повел группу к двери в черной стене гостиной.

– Незадолго до начала Второй мировой войны Мишель Шово предусмотрительно закрыл этот вход огромным шкафом. Так месье Шово получил возможность при необходимости незаметно спускаться в погреба и возвращаться в дом, просто отодвигая мебель. Сегодня мы расширили проход, чтобы сделать его удобнее. Ступени довольно крутые, так что если кому-то нужна помощь… – Его взгляд остановился на Эдит.

– Большое спасибо, я прекрасно справлюсь сама, – сухо ответила старая дама.

Рене пожал плечами и повел группу по винтовой каменной лестнице вниз, в разветвленную сеть подземных коридоров. Чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух.

– Эти погреба вырыты в подземных меловых отложениях, и поэтому внизу сохраняется постоянная температура. Независимо от времени года, здесь всегда приблизительно десять градусов по Цельсию – или около пятидесяти по Фаренгейту, если среди вас есть американцы. Погреба строились более трех десятилетий во второй половине девятнадцатого века, потому что тогдашнему владельцу, Пьеру Шово, не давал покоя успех более крупных домов шампанских вин в соседнем городе Реймсе. Многие из этих домов хранили свое вино в подземных крайерах – это французское слово обозначает известняковые и меловые каменоломни. Каменоломни начали разрабатывать римляне приблизительно в 300 году нашей эры, но вовсе не для нужд виноделия; они просто добывали известняк для строительства, и в результате под землей образовалось множество прохладных туннелей. В Виль-Домманж таких нет, и Пьер Шово – одержимый соперничеством с крупными домами шампанских вин – пытался вырыть собственные погреба. Лишь его смерть спасла семью от полного банкротства, а его сын, Шарль Шово, ставший главой дома после смерти отца в 1902 году, сумел сохранить производство вина и заложил основу успеха шампанского «Шово».

Повсюду на гигантских деревянных стеллажах лежали на боку бутылки без этикеток, а в одной из камер стояли аккуратные безмолвные пирамиды из бочек.