Аз есмь царь. История самозванства в России

ЦАРСТВО БОЖИЕ НА ЗЕМЛЕ

С середины XVII века значительное число православных верующих состояло в сектах. Часть сектантов образовала новую секту, секту скопцов. Весь XIX век шла миграция хлыстов и скопцов в Сибирь, куда их переселились несколько тысяч. Впрочем, в начале XX века их можно было встретить уже на территории почти всей европейской части России. Священный Синод негодовал, видя среди членов секты дворян и помещиков обоих полов, архимандритов и настоятелей монастырей. Представители известнейших купеческих династий Москвы и Петербурга – Солодовниковы, Колесниковы, Плотицыны и другие – составляли костяк секты. Ее основатель Кондратий Селиванов жил в богатом петербургском доме купцов Ненастьевых и пользовался благоволением Павла I и Александра I. Среди его самых частых посетителей были обер-прокурор Синода князь Александр Голицын и граф Петр Толстой, бывший военный губернатор столицы. У дверей его дома день и ночь стояли кареты, украшенные гербами родов, составлявших цвет российского дворянства; губернаторов и министров сменяли вельможи и полицейские начальники. В XX веке мода на скопцов и хлыстов спала, уступив место увлечению сектами, не требовавшими столь сурового аскетизма; но два процесса над скопцами, прошедшие в Ленинграде в 1929 и 1930 году, обнаружили существование в одном только городе по меньшей мере четырех скопческих «кораблей», причем два из них объединяли несколько десятков оскопленных женщин, почти исключительно работниц текстильной фабрики имени Желябова. В Москве в это же время насчитывалось около 500 адептов этой секты, несколько десятков которых уже были оскоплены.

Нередко секты обзаводились собственными христами, богоматерями, пророками, живыми богами и прочими явленными апостолами. Перечень этих лиц получился бы длинным. Селиванов, который имел привычку выходить к своим последователям в компании державших его под руки скопцов, «святого Иоанна» и «святого Петра», как их должны были называть прочие члены секты, хорошо усвоил логику сакрализации монарха и воплотил ее, доведя до крайнего предела: он объявлял себя не только Петром III, но и Богом.