Беглец

— Я скажу, когда буду готов, — ответил я. — Сейчас еще рано.

На самом деле план проникновения в охраняемую цитадель Чэн Шу я не озвучивал потому, что у меня его не было. Пока имелся лишь набросок, рассказывать о котором — только смех вызывать. Но и построить план, находясь в тысяче ли от места проведения операции, тоже было невозможно.

Сперва требовалось выяснить, где находится мой тесть, а то, может, он не в столице своей сидит, а в самый дальний из городов спрятался, в Линхай. Потом добраться до места, изучить локацию, понять, с чем предстоит работать, и лишь тогда планировать что-то. Согласен, может быть, Стратег и должен серьезнее подходить к планированию, но слишком уж много было переменных, которые я пока не мог ни предвидеть, ни просчитать.

— Мы пойдем за тобой, старший брат, — сообщил Пират. — Тебя ведет Гуаньинь, что нам какой-то владетель, сколько бы войск у него ни было!

Юэлян лишь кивнула, каким-то женским шестым чувством поняв, что спорить дальше бессмысленно. Да и о чем? Мы, в смысле все мы, включая верные войска и контролируемые моей фракцией земли со всеми проживающими на них людьми повисли на волоске. Ситуация была не просто плохой, она была катастрофической. Счет пошел на дни.

Если Чэн Шу закроется в городах, мы застрянем с наступлением и будем разбиты. Если не начнем с ним войну, он соберет союзников и раздавит нас катком превосходящих сил. Можно, конечно, еще рассмотреть вариант с принятием вассальной присяги, что предлагала Юлька, но — нет. Пути всего два. Точнее, всего один. Стремительный удар, но не по армии или инфраструктуре противника, а по самой вершине командной цепочки.

На воротах города пришлось немного поругаться с охраной. Сперва они не хотели пускать нас, предлагая дождаться утра и тогда уже въезжать, как все нормальные люди. Затем, когда Юэлян заявила, что таким вот незамысловатым образом перед рассветом к стенам прибыл сам Стратег Вэнь (невинно убиенный, вообще-то) с женой и друзьями, бойцы заподозрили происки демонов и злых духов. И только увидев правительственную печать, которую супруга носила с собой — слава китайской бюрократии! — извинились и впустили нас внутрь.

Получасом позже в городе завертелась настоящая круговерть. Десятками носились по улицам вестовые, собирая командиров на большой совет, в кольцо стен вошли вернейшие из отрядов, прошедшие со мной всю войну. И к обеду я уже толкал вдохновляющую речь собранным на площади войскам.

Решил говорить только правду, хотя друзья и советовали напирать на чудесное воскрешение. Но мне подумалось, что люди, которые пойдут за меня в бой, чтобы убивать и умирать, заслуживают знать все. Ну, почти.

Поэтому я рассказал, что смерть моя была инсценировкой, чтобы избежать битвы с союзниками Чэна Шу, а также о том, что сейчас мы тоже с ним воевать будем. Восприняли это солдаты на ура, к вечеру побратимы рассказывали, как солдаты с гордостью передают друг другу истории о хитроумном Стратеге, который обманул врагов, инсценировав свою смерть.