Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу

Можно хорошо представить себе, какие чувства испытали несчастные узники при появлении на горизонте португальских парусников с красными крестами рыцарей Христа!

Албукерки обставил появление своей эскадры на рейде Малакки с максимальной драматичностью. Его флагман «Флор ди ла Мар», наполовину сгнивший, но внешне все еще вполне импозантный (подобно многим великим державам в разные эпохи мировой истории), торжественно вошел, во главе следовавших за ним в кильватерным строю пятнадцати кораблей, в малаккскую гавань. На мачтах развевалась тысяча флагов и вымпелов, звучали трубы, корабельная артиллерия салютовала берегу в течение получаса. Немало чужеземных кораблей, охваченные паникой, подняли якоря. Но Албукерки объявил, что ни один капитан не покинет со своим судном гавань без его, дома Афонсу, дозволения. Все корабли, стоявшие в порту, беспрекословно подчинились приказу португальского генерал-капи-тана. Удостоверившись в их покорности, Албукерки переключил свое внимание с моря на сушу.

Султан Мухаммед заверил грозного «находника из-за моря», что он давно уже мечтал заключить договор о дружбе с португальцами. И что в печальном казусе с эскадрою Диогу Лопиша был целиком и полностью повинен коварный бендара, уже наказанный за свое непростительное поведение смертью.

«Добро!» — ответил губернатор. «Выдайте же мне пленников, после чего мы сможем обсудить вопросы договора о дружбе между нашими державами».

Но после продлившегося несколько дней безрезультатного, бесплодного обмена любезностями Албукерки стал подозреват ь, что Мухаммед бои тся ег о у же меньше, чем понача лу. И подозрения его не обманули. Португальские корабли день и ночь находились под пристальным наблюдением соглядатаев. Хитрых малайцев было не так легко обмануть насчет численности португальцев, как в свое время — жителей Ормуза. В кратчайшие сроки малайцы подсчитали, сколько человек может реально поместиться на борту кораблей чужеземного флота. Разъяренный их находчивостью, губернатор Индии признавался в письме дому Мануэлу: «Поверьте мне, Сеньор, они почти не обсчитались! Султан же, узнав о нашей численности, счел, что нам конец».

Это и понятно. Мухаммед имел в своем распоряжении двадцать тысяч человек собственных войск, мощную артиллерию и боевых слонов. Кроме того, он рассчитывал на поддержку своего будущего зятя — султана Паханга, как раз собиравшегося сыграть в Малакке свою свадьбу с дочерью Мухаммеда. Да и гуджаратские торговцы, недовольные все более возраставшим влиянием Португалии по побережье Индии, предоставили султану «от своих щедрот» шестьсот «турецких» наемных воинов. Казалось, Албукерки ничем не могла помочь демонстративно разыгрываемая им роль предводителя могучих воинских ратей. Султан Мухаммед знал, что с португальским флотом в его столицу прибыли всего-навсего восемьсот белых и двести малабарцев. Над такой «армией вторжения» он мог только посмеяться.