Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу

На расстояние целой лиги простиралась Малакка вдоль берега. По числу жителей (перевалившему за сто тысяч) она давно уже превзошла своего бывшего соперника- Сингапур, долгое время развивавшегося с ней «ноздря в ноздрю». В архитектурном плане она не отличалась от типичных экваториальных городов: низкие деревянные дома с крышами из пальмовых листьев. Однако в погребах и подвалах этих внешне неказистых жилищ хранились сказочные по богатству клады, ибо малаккские купцы оценивали свои состояния не в денежных суммах, а в золоте — по весу!

В заполнявшей пристани, базары, улицы Малакки разноплеменной, космополитической толпе, были представлены без малого все расы, языки, народы Азии. Не исключая торговцев-мусульман из марокканского Феса, алжирского Орана, Туниса, Каира. О самих малайцах португальский хронист — современник описываемых в данной главе событий — был, похоже, не слишком высокого мнения: «Совершить предательство для них — дело чести». Конечно же, большой вопрос, был ли эта резко отрицательная оценка справедливой в отношении хитрых, вежливых, любящих всяческие увеселения и удовольствия, страстных в любви и в ненависти малайцев, всех без исключения. Скорее всего, нет. Но, тем не менее, весьма многие из них были крайне вспыльчивы и, чуть что, хватались за свое любимое оружие — кинжалы-крисы[83], чтобы избавить наш подлунный мир от его обитателей, вызвавших у них почему-либо недобрые чувства.

Сказанное, однако же, не означает, что в Малакке не было закона и порядка. Совсем напротив! Тамошние власти предержащие, не покладая рук, боролись с проявлениями беззакония, неустанно издавая все более и более суровые законы, предусматривавшие сложную, многоступенчатую иерархию наказаний для преступников, которых, в зависимости от тяжести преступления, сажали на кол, вешали, варили в кипятке или поджаривали на медленном огне (совсем как в просвещенной Европе той эпохи). Однако, в отличие от просвещенной Европы, тела преступников, сваренных в кипятке или зажаренных живьем, в Малакке отдавали на съеденье людоедам, отлавливаемым малаккскими властями в джунглях специально для служения, таким образом, руке закона. Для справки: в описываемое время на Японских островах варили живьем в кипятке схваченных морских разбойников (но сведений о том, что их телами после этого японцы разнообразили свой рацион, до нас не дошло). В «культурных» государствах Центральной Америки — в частности, у ацтеков и майя — вплоть до их покорения испанскими конкистадорами, тоже практиковалось людоедство, но не в пенитенциарных, а в ритуальных целях (члены особых религиозных союзов поедали останки жертв, принесенных в жертву богам на вершинах храмовых пирамид, причем сырыми и, кажется, даже без соли).