Обещания и Гранаты [ЛП]
- Автор: Миллер Сав Р.
- Серия: Монстры и Музы #1
- Язык: русский
- Переводчик: INKLINGI // Любительские переводы Группа
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Обещания и Гранаты [ЛП]». Краткое содержание книги:
Для большинства Кэл Андерсон — злодей.
Предвестник смерти, хранитель душ, завсегдатай ночных кошмаров.
Доктор Смерть. Воплощение Аида.
Они говорят, что он украл меня.
Узурпировал моего жениха и заполнил трещины в моем сердце пустыми обещаниями.
Оставил свои багровые отпечатки пальцев на моей душе и попытался освободить меня.
Сами по себе они не ошибаются.
За исключением того, что это был мой выбор — остаться.
Кэл
Для большинства Елена Риччи невинна.
Богиня весны, любительница поэзии, ангел моих кошмаров.
Малышка Персефона во плоти.
Они говорят, что я погубил ее.
Разрушил ее добродетель и поглотил ее душу, как сочный гранат.
Вложил свое зло так глубоко, как только мог, и попытался освободить ее.
Сами по себе они не ошибаются.
За исключением того, что это она погубила меня.
— Не смейся, — говорю я, бросая взгляд на небо, отмечая густые облака, надвигающиеся на океан. — Любовь — величайший акт возрождения, и я считаю, что поэзия — лучший способ передать это.
Он ничего не говорит, когда я обхожу его, направляясь к передней части дома, где стоит наша машина, Марселин уже на переднем пассажирском сиденье.
Когда мы взлетаем, идет дождь, что на самом деле не сильно успокаивает мои нервы, как только мы садимся в самолет Кэла. Как только мы можем встать и передвигаться, я отстегиваюсь со своего места и иду в спальню, забираясь под роскошные одеяла, стараясь не позволить словам Марселины, сказанным ранее, укорениться в моей душе.
— Она меня не знает, — шепчу я себе и подушке. — Она не может определить, влюбляюсь я или нет. Я делаю паузу, размышляя. В какой момент одержимость становится большим?
Возможно, когда ты начинаешь чувствовать, что это взаимно.
Если ты ревнуешь, то я чертов психопат.
Усмехнувшись, я загоняю воспоминание о том, как он говорил мне это, в темные уголки моего мозга, куда засовываю все остальное, с чем не хочу иметь дело.
— Кроме того, это было бы безумием, верно?
В дверях кто-то прочищает горло, и все мое тело замирает, страх струится по позвоночнику. Я приподнимаюсь на локте, глядя на Кэла, который прислоняется к дверному проему со бокалом мартини в руке, наполненным красной жидкостью.
Один только вид его дьявольски красивого лица заставляет мой желудок трепетать, и я сглатываю образовавшийся комок, блокирующий все связные мысли.
— Опять разговариваешь сам с собой? — спрашивает он, входя в комнату и ставя бокал на полку над кроватью. В течение нескольких секунд он не делает ни малейшего движения, чтобы лечь со мной в постель, и меня охватывает дурное предчувствие, заставляя задуматься, как много он слышал.
— Я отличная компания, — говорю я, приподнимая одно плечо так, чтобы оно было вне одеял.
— Не могу с этим поспорить. — Протягивая руку, он снова хватает напиток и протягивает его мне. — Я попросил Марселину сделать его. Подумал, что это может помочь справиться с твоим очевидным страхом перед самолетами. Не спрашивай, что в нем, потому что я понятия не имею, кроме того, что сказал ей использовать гранатовый сироп.
Глядя на напиток, я выгибаю бровь.
— Ты хранишь гранатовый сироп в своем самолете?
— Теперь да. — Его взгляд не отрывается от моего; он сильный, смелый, дерзкий. Все, чем я всегда хотела себя считать, он проявляет, даже не пытаясь.
— Ты же знаешь, что мне еще нет двадцати одного, верно? — Я шучу, в воздухе между нами повисло напряжение.
— Возраст, я бросаю тебе вызов, — говорит он, Шекспир слетает с его языка, когда он жестом просит меня взять бокал. Я даже не уверена, что он осознает, что сделал, или даже замечает ли он, как это меняет атмосферу и переписывает кодировку моей ДНК.
Может быть, он просто так привык цитировать мне стихи, что теперь они звучат совсем по-другому, срываясь с его губ. Может быть, он ничего такого не имеет в виду.
Сердце у меня в горле, пульсирует до тех пор, пока я больше ничего не чувствую, я беру напиток из его руки и делаю глоток. Когда прохладная, сладкая жидкость скользит вниз, охлаждая меня там, где его взгляд согревает меня, я знаю.
В глубине живота, в глубине моей души я знаю.
Я влюблена в своего мужа.
***
Когда мы приземляемся в Бостоне, я не ожидаю, что все камеры новостей в городе будут ждать у ворот аэропорта, отчаянно желая получить эксклюзив на девушку, похищенную Доктором Смертью.
Я не знаю почему — может быть, потому, что людям в Аплане, казалось, было все равно или они не верили в эту историю, — но мне, конечно, никогда не приходило в голову, что у людей потекут слюнки, услышав мою версию.
Кэл следует за мной вниз по трапу самолета, держась поближе ко мне, когда нас немедленно встречает команда безопасности. Тот, что впереди, с шеей толщиной со ствол дерева и оливковой кожей, кивает Кэлу, когда мы приближаемся.
Камеры сверкают из-за стеклянных окон, отчего у меня немного кружится голова, даже когда не отрываю взгляда от своих ботинок. Впервые с тех пор, как я покинула Бостон, я надела розовые лабутены в паре с черным мини-платьем из кружева и бархата Givenchy, которое я никогда бы не осмелилась надеть, находясь под крышей моих родителей.
Или с Матео, учитывая, что верх прозрачный, а юбка едва касается середины бедра. Он бы счел это приглашением.
Половина меня ожидала, что Кэл откажется от одежды или, по крайней мере, попытается залезть под нее, но когда я вышла из ванной реактивного самолета, он вообще едва заметил перемену.