Обещания и Гранаты [ЛП]

— Думаешь?

— Нет, я просто думаю, что легко все забыть, как только твои ноги коснутся песка. — Марселин пожимает плечами, указывая на мой дневник. — Вдвойне, когда ты занята тем, что влюбляешься.

Жар распространяется от моего лица, прокладывает дорожку вниз по грудине и, наконец, оседает в животе. Я наклоняюсь вперед, засовывая дневник в передний карман своего чемодана, и пытаюсь собраться с духом я сопротивляюсь ее комментарию, даже когда мой пульс бьется так громко и быстро, что думаю, что он может вырваться у меня из горла.

— Определенно песок, — быстро говорю я, перекрывая желчь, дразнящую мой пищевод.

Марселин сжимает губы в тонкую линию, затем кивает, бросая последнюю футболку в чемодан.

— Да, — соглашается она, замолкая, как и каждый раз, когда я пыталась начать разговор. — Наверное, ты права.

Я больше не вижу ее до того, как мы выходим из дома, и выбегаю на задний двор, прежде чем мы садимся в городской автомобиль, разговаривая тихими, успокаивающими тонами с садом, который все еще не зацвел.

Уставившись на простор земли, я вздыхаю, не зная, что именно сказать.

— Все блоги по садоводству предлагают поговорить с растениями. Несмотря на отсутствие реальной науки, подтверждающей эти данные, они клянутся, что это имеет значение. Итак, я здесь. Временно. Мы собираемся ненадолго уехать в Бостон, но когда я вернусь, я ожидаю увидеть полностью цветущий сад, хорошо?

Если бы мама могла видеть меня сейчас. Она, наверное, обвинила бы меня в колдовстве и сожгла бы на костре.

— Понимаю, — говорю я им, надеясь, что ростки могут слышать под слоем грязи. — Вы боитесь того, что ждет вас на другой стороне земли. Вам тепло и комфортно там, где вы сейчас находитесь. В безопасности. Это ужасно — пытаться найти в себе мужество, чтобы совершить прыжок веры, но вы не можете провести вечность, прячась. В конце концов, вы должны воспользоваться открывающимися перед вами возможностями и поверить, что Вселенная знает, что делает.

Надежда лопается в моей груди, как запертая труба, но я запихиваю ее обратно туда, где ей самое место, не желая думать об этом.

— Апрель, беспощадный месяц, — добавляю я, цитируя Бесплодную землю, как будто цветы могут оценить это. — выводит сирень из мертвой земли, мешает воспоминанья и страсть, тревожит сонные корни весенним дождем. Время пришло. (п.п.: в переводе Сергеева А.)

Когда я оборачиваюсь, то вижу Кэла, стоящего у задней калитки и наблюдающего за мной с непроницаемым выражением лица. Я подхожу к нему медленно, стыд тяжело давит мне на грудь.

— Твой сад большой поклонник Т.С. Элиота? — спрашивает он, и на его лице появляется выражение тихого веселья.