Звездопад. В плену у пленников. Жила-была женщина

Бог даровал ему недолгую жизнь, и Кнопс не собирался отравлять ее мыслями да вопросами. Выслушав распоряжение, он говорил себе: «Пусть будет по-вашему» — и делал, что приказывали. Кто бы ни был командиром, Кнопс служил преданно. И за такую преданность, будучи четырежды ранен, не удостоился даже чина капрала. Одно время это обижало его, но в конце концов Кнопс решил, что раз чина не дали, значит, не заслужил. Начальство потому и начальство, что больше знает и дальше видит.

Кнопс до сих пор верил, что преданность спасет его. Однако что-то перестало сходиться в его простой арифметике. Который день его мучали жажда и голод, а ведь, служа чужим мыслям и интересам, Кнопс верил, что его накормят, оденут и дадут крышу над головой. А теперь вон как все обернулось: обер-лейтенант, раздутый и посиневший, лежит перед пещерой и отравляет воздух. Унтер-офицера укокошили где-то на тропинке. Нынешнему командиру Гансу Штуте и раньше не было дела до Кнопса, а теперь и подавно…

Какая-то неясная мысль тяжело заворочалась в плоской голове Хампеля. В первый раз он собрался додумать ее до конца, но ему не дали.

— Кнопс!

Над ним стоял Пауль с ввалившимися щеками и покрасневшими глазами.

— Чего тебе? — Кнопс отвел взгляд от австрийца.

— Ступай и спроси «командира», какого черта он держит тут пленных?

— А я откуда знаю!

— Вот пойди и узнай, если не знаешь!

— Сам спрашивай!

— Иди, тебе говорят! — Пауль больно пнул Кнопса носком сапога.

Хампель вскочил, схватился за автомат, но не смог его вскинуть — Иоган наступил на приклад ногой. Кнопс повернулся к Паулю. Но, встретив его взгляд, струсил и крикнул так громко, чтобы Ганс в соседней пещере услышал его:

— Я что ли сижу с ними?!

— Вот и иди к тому, кто с ними сидит, и скажи!

Карл встал между спорящими лицом к Паулю.

— Не кричи! — негромко сказал он Кнопсу, — лучше не кричи!

Прошуршал брезент, и Пауль поспешно оглянулся на звук.

У входа стоял Штуте.

Идя сюда, капрал собирался что-то сказать, но сейчас он почувствовал, что говорить нечего. От его слов только крику было бы больше.

Даниэль, прихрамывая, подошел к Штуте:

— Ганс, упаси нас бог перестрелять друг друга, Ганс…

— Что им от меня надо? — дрогнувшим голосом спросил Кнопс.

Все знали, что Кнопс ни в чем не виноват, но никто не заступился за него.

Ганс повернулся и, тяжело ступая, вышел.

— При чем тут я, Карл? Ну, при чем? — опять завелся Кнопс.

— Сиди и не рыпайся! — Карл толкнул его плечом.

Хампель споткнулся о рюкзак и, хватаясь за стену, закивал: ладно, мол, слушаюсь.

— Я же сидел, Карл…

— Вот и сиди.

Даниэль взял Пауля за руку, потащил за собой и, заведя вглубь пещеры, стал успокаивать.

— Не горячись, Пауль, имей терпение!.. Бог милостив!

— Бог… — Пауль вырвал руку и вернулся на свое место.

— За что ты на него взъелся? Что он тебе сделал?

— Что ему надо от меня? — слезливым тоном вставил Хампель.